Что же касается его самого, то он, Сергей Муромцев, все еще пока Светлый маг экстра-класса, единственный в своем роде эмиссар и консультант Всемирной Инквизиции по особо важным делам, решительно со всем этим покончил.

В сверкающую, славную победу над Тьмой он больше не верил и не поверит никогда. Да и понравился бы ему тот блистающий, яркий и чересчур однотонный стерильный мир, к которому стремились Светлые, Сергей не знал. Глазам там было бы действительно больно. А может быть и не только глазам. Поэтому увольте, считал он. Изредка помогать своим бывшим соратникам, консультировать и спасать авторитет балахонщиков в разных щекотливых ситуациях это был и есть его долг.

Обязанность Светлого Иного. Но вот верить либо не верить — это его право. Его личное дело. Конечно многие из них, да хотя бы тот же Леон, а вместе с ним и другие в праве его осудить. А может быть даже и презирать, за то, что он предпочитает подавляющую часть своего личного времени уклоняться от отстаивания интересов Света. Видели бы они его сейчас, с наслаждением разрезающего ранним летним утром тугие струи Пьяны, или охотящегося днем на щук-травянок.

Муромцев засмеялся, представив, выражение лица Соколова, узнавшего про дружбу Сергея с водяным. Впрочем, это его дело. Муромцев предпочитал глазеть на всю их борьбу со дна уютной, такой почти домашней реки. Своей реки. Или из кабины аэроклубовской «Цессны». Или из окошка небольшой мастерской, которую Муромцев удобно расположил под одной крышей с домом. Чтобы Светлые сказали, увидев все это? Да, собственно говоря, они и так знают. А кто не знает, тот догадывается. А дальнейшее их отношение его не касается. Он может себе это позволить.

Ему вполне достаточно тех, кто все же продолжает хоть изредка, но общаться с ним, как например тот же Владимир. Хотя есть и такие, кто руки не подаст. Считает его чужаком и предателем. Хотел бы Сергей посмотреть на этих критиков, попади они в его положение. На тех, кто до сих пор мнит себя борцом с Темными силами и творцом Светлого будущего, тех, кто еще не подмят Сумраком. Не проиграл окончательно…

Только по одному ему известным признакам Муромцев понял, что русло реки плавно изгибается и вскоре дно начнет сначала постепенно, а потом все резче уходить вниз.

Там, в зеленом сумраке двадцатиметрового омута, среди дремучих столетних завалов из снесенных сюда рекой деревьев, даже жарким летом бьют ледяные ключи, и царствует его знакомый сом Самсон.

Как только растительность на дне поредела, а глубина стала расти, Сергей сбросил скорость. Течение быстро затормозило его и, Муромцев некоторое время неподвижно висел над темнеющим внизу провалом. Река медленно сносила Сергея в сторону, пока он не перестал видеть дно.