Я сначала тоже пыталась пробиться сквозь выставленные программные фильтры и барьеры, но потом поняла, что это работа не моего уровня, и лишь изучала структуру выстроенной защиты. При этом у меня создалось впечатление, что по мере моей работы защита модифицировалась и усложнялась. Я не понимаю, как это возможно, ведь защиту можно настраивать только при внешнем подключении к ней, через сервисный обработчик команд и внешние виртуальные интерфейсы (так вот они зачем нужны). Однако в вашем случае, обработчик отключен, а интерфейсы как-то странно запечатаны (почему странно, обычная циклическая заглушка, где вошёл там и вышел, ничего странного), хотя процесс преобразования программной оболочки продолжался несмотря ни на что.

У вас какая-то новая разработка? Я ведь заметила, что с какой-то целью интерфейсные выходы все-таки оставлены снаружи, только закрыты. Защитная оболочка еще не завершена?

Очень подробно она ее изучила, хоть и не смогла пробиться внутрь, нужно бы какую-то маскировку построить. Чтобы отображалось нечто другое. И у людей создавалось впечатление того, что они все сделали верно.

Пусть с уверенностью ищут то, чего нет, это Энака хорошо про файервол подсказала.

Сделаю виртуальную машину, которая будет эмулировать простейшую деятельность нейросети и информации, хранящейся там. Буду использовать ее вместо корзины и скидывать туда различный мусор, чтобы создать впечатление ее реальности, а сам буду следить за взломщиком. Правда и его нужно будет фильтровать. Во избежание, но это не сложно.

Этакий «горшочек меда», который можно взять. А я прослежу за тем, кого это заинтересует.

– Да, не завершена, – почему-то не став лгать и что-то придумывать, сразу сказал я.

 – Все время что-то приходиться подстраивать. Интерфейсы оставлены с целью ответного проникновения, то есть для того, чтобы подключаться к хакеру по установленному им же самим каналу. Но этот функционал пока еще не доработан, как вы верно заметили, и поэтому пока отключён. Но связался с вами я не по этому вопросу. Я хотел бы нанять вас на работу.

– Простите, что? – не сразу поняла девушка, а потом все-таки продолжила, видимо то восклицание, а это было именно оно, являлось секундной слабостью, которую теперь было трудно найти за ледяным голосом холодным тоном, – вы знаете, что я не могу работать в качестве телохранителя?

– Конечно, я же видел предупреждение, оно в объявлении выделено так, что его сложно не заметить, – не понял я, почему произошёл такой резкий переход от достаточно нейтрального, но при этом совершенно не враждебного голоса, до звенящей стали еле сдерживаемой ярости, – но это не так и важно.

Вы мне и не нужны в качестве телохранителя, – ответил ей правду я.