— Позволь молвить, княже, — хрипло взмолился Пахом.

— Ты и так скажешь мне все после возвращения! — я замахнулся, и мужчина завизжал.

— Это не яд, господин! Никто и не думал вас травить. Это сонное снадобье.

— Чтобы вы уснули и утром ушли, не вспомнив ничего странного.

— И что же тут странного?

Мужчина отполз в стене и вжался в нее, словно хотел слиться с поверхностью.

— Деревенька наша живет не своим хозяйством.

— Вы приносите жертвы?

— Нет! — выкрикнул Пахом и я сразу же поверил, потому как выглядел он в этот момент возмущенным. — Мы туристов водим.

— Что? — опешил я и на мгновенье забыл, что держу в ладони косу. Опуская руки, я едва не распорол старосту.

Тот по-девичьи заголосил и в комнату ворвалась крупная баба.

— Господин! Не велите казнить, велите слово…

— Да как же вы достали! — выругался я и отошел в сторону.

Баба загородила собой старосту и принялась тараторить:

— Мы ничего плохого не делаем, милсдарь. Токма провожаем пришлых в Лукоморье. Водим по тропам, показываем чудищ на издальках.

— Чего? — я тряхнул головой, понимая, что и мне досталось немного сонного зелья. — Кому это нужно?

— Екстремалам, — выговорила баба и кивнула для достоверности.

Три ее подбородка тоже качнулись.

— Они приезжают и просють показать им жуткости. А мы лучше кого б то ни было знаем, как обойти зазовок, как водяного задобрить или лешего не обидеть.

Я снял с пояса фляжку с чаем, радуясь, что там хороший запас и выпил почти половину. В желудке напиток разогрелся и затем жар прокатился по венам.

— Мы никого не губим, господин ведьмак, — подал голос Пахом.

Цепляясь за цветастую юбку супруги, он поднялся на ноги и испуганно смотрел на меня.

— А екстремалы нам привозют всякий провиант и денег. Не много, — тут же спохватился он. — Но чтобы нам с голоду не помереть хватает.

— Ага, — супруга старосты вновь закивала подбородками.

— Вижу, что голод вам не грозит, — я схватил кувшин с морсом и швырнул его в старосту. — Жрете вволю. И не думаете о последствиях.

— О каких? — удивился Пахом.

— Нечисть вам не ярморочные шуты. Это древняя сила, которая жила до нас и останется после. И вы с ней играете. Водите по краю мира всякий сброд и радуетесь.

— Мы не радуемся, — неуверенно возразил мужичина и ойкнул, когда жена наступила ему на ногу.

— Ну а ежели так, — баба подбоченилась и поджала губы. — Почему б нам копейку не заработать? Ежели нам есть нечего.

— Не приходит в ваши сараюшки нечисть, — отчеканил я. — Перевели вы скотину вовсе не потому, что ее жрет нежить из Лукоморья. А потому что нашли другой способ заработать на жизнь.

— Жрет нечисть, — слабо возразил Пахом.

— Свет горит ровной линией вдоль леса.