Каждый шрам болит, как в тот день, когда я только их получил, — объяснил он.

М-да, это уже особенность психики. Её так просто не исправить. Да и не нужно её исправлять, раз Кирилла всё устраивает. Наверное, он прав. Пусть отношения у нас с ним напряжённые, но я рад, что у нас в Империи есть такие люди. Он помешан на войне, а я на лекарском ремесле. В этом фанатизме мы похожи.

— Тогда не буду с тобой спорить, — кивнул я. — Только не сбегай без предупреждения. Скажи Александру Ивановичу, что уходишь. Он много сил потратил, чтобы тебя восстановить. Кстати… — я осмотрел палату и понял, что кое-кого не хватает.

— А где Синицын? Я же просил его присмотреть за тобой!

— Он и присматривал, пока я его не прогнал, — усмехнулся Кирилл. — Славный парень с хорошей родословной. Но я не люблю, когда со мной нянчатся. И мне, если честно, до сих пор стыдно, что я так облажался. Дожил. Мне жизнь спас мой изгнанный младший брат.

Видимо, для него это унизительно.

— Но я тебе благодарен, Алексей. Обязательно расскажу отцу, чего ты успел достичь, — добавил он.

— Только не начинайте снова агитировать меня вернуться в семью. Я восстановил титул и планирую начать всё с чистого листа.

Создам другое ответвление рода Мечниковых, — рассказал я.

Наверное, впервые за всю жизнь у нас с Кириллом завязался откровенный разговор. Мы болтали целый час. Без ссор, агрессии и прочих взаимодействий, которым не место в семье.

Вскоре Кирилл начал собираться, а меня позвал к себе Разумовский. Главный лекарь был встревожен. Я прошёл в кабинет Александра Ивановича, тот запер дверь, а затем заявил:

— У нас проблемы. Понимаю, что я уже много раз просил вас о помощи, но на этот раз мне точно без вас не справиться.

Сюда везут Углова.

— Которого из? — уточнил я.

— Старшего. Главу нашего ордена. Всеволода Валерьевича, — сказал он. — Его переводят из другого города. Лекари там так и не смогли ему помочь. Планируется, что он пробудет в моём госпитале сутки, и если мы не найдём способ его вылечить, его повезут в Санкт-Петербург.

Точно, а ведь незадолго до начала судебного заседания по делу Мансуровых Всеволод Углов неожиданно заболел, и его увезли за пределы Саратовской губернии. Тогда мне это показалось особенно подозрительным, поскольку Всеволод Валерьевич должен был выступать на суде.

И он точно поддержал бы меня, а не Мансуровых.

Я был уверен, что ему уже помогли. Но теперь мне начинает казаться, что всё это было тщательно спланировано моим врагом. Стоп…

В моей голове начала складываться цельная картинка. Если учесть, что его сын Андрей Углов является личным юристом Мансуровых, а их союзники ликвидировали Всеволода как свидетеля…

Получается, что Андрей знал об этом? Знал, что его отцу навредят, и ничего не предпринял? Нет, возможно, ситуация даже хуже.