Экстренным пациентом оказался тридцатилетний мужчина. Он лежал на правом боку и держался за грудь. Сознание потерять ещё не успел, но, судя по цвету, в который окрасилась его щетина и больничное бельё, у него действительно шла изо рта чёрная пена.

— Когда прекратился приступ? — спросил коллег я.

— Буквально две-три минуты назад он откашлял всю оставшуюся пену, — объяснил Решетов. — Теперь лежит и держится за сердце. Ничего не говорит. Он вообще ни слова не сказал с того момента, как его сюда притащили мужики.

— Его принесли родственники? — уточнил я.

— Нет, просто прохожие.

Заметили, что ему стало плохо. Говорят, свалился посреди улицы и чуть не задохнулся. Повезло, что они быстро сообразили, что его нужно нести к нам, — пояснил Родников.

Интересно получается… Заболевание явно магическое. С такими симптомами я ещё никогда не встречался. Причём Родников с Решетовым утверждают, что он держится за сердце, но на самом деле они ошибаются.

Интуиция подсказывает мне, что всё дело в другой системе органов.

Я прослушал его лёгкие, обнаружил там лёгкие хрипы, а затем заявил:

— Переносим его в наш диагностический кабинет.

Сделаем ЭКГ. Как раз к тому моменту подойдёт Сеченов. Выполним эндоскопию. Проверим, что у него там в желудке.

Так мы исключим сразу несколько заболеваний.

— Вы меня слышите? — спросил я больного, пока мы тащили его к аппарату ЭКГ. — Можете рассказать, что с вами произошло?

Он лишь тихо захрипел, а затем снова замолчал.

— Хотя бы жестом можете показать, понимаете вы меня или нет? — спросил я. — Если понимаете, пошевелите правой рукой.

Пациент сжал ладонь в кулак и утвердительно кивнул, однако сразу после этого его сознание куда-то утекло, и он вновь отвлёкся от нашего разговора.

Странно. Говорить не может, но на контакт выходит, хоть и с трудом. Может, он повредил голосовые связки? Тогда это многое объясняет. Если предположить, что он выпил какой-нибудь химикат чёрного цвета, у него мог произойти ожог желудка, который сразу же вызвал рвоту. Затем он поперхнулся ей и обжёг голосовые связки. Лишился голоса и теперь не может выйти на контакт, в том числе и из-за болевого шока.

Звучит логично. Возможно, я именно по этой причине и слышу хрипы у него в лёгких, поскольку туда попала часть раздражающего вещества.

Либо же хрип возникает из-за повреждения гортани и голосовых связок.

Случай очень интересный, но попал этот человек сюда крайне не вовремя. Мне бы сейчас организовывать защиту для Иннокентия Елина и параллельно с этим готовить для него план лечения. Но бросить человека в беде я всё равно не могу. Пока что позволю другим заняться подготовкой защиты от убийц. О существовании которых никто, кроме меня с Игорем, не знает. Анне насчёт них я лишь намекнул.