В итоге мы просидели в участке до десяти вечера. Вскоре нашу с Синицыным камеру открыли, и в тусклом свете показался главный городовой Тимофеев. Грузный мужчина, с которым мне уже приходилось беседовать в присутствии князя Игнатова насчёт гибели Виктора Балашова и его таинственного завещания.

— Выходите, господин Мечников, господин Синицын, — нахмурившись, произнёс он.

— Куда нас ведут? — потребовал ответа Илья. — Я хочу знать!

— На свободу. Но перед этим побеседуем ещё раз, — произнёс он.

— На свободу? — удивился я.

Честно говоря, я не ожидал, что нас отпустят до завтрашнего дня или до начала суда.

— Да. Несколько пленников подтвердили ваши слова. Они пришли в себя и сказали, что их похитили Мансуровы, — произнёс он. — И тот наёмник, о котором вы говорили — он выложил ещё больше информации. К вам пока что претензий нет. Пока что. Но я всё же хочу переговорить с вами наедине. А господин Синицын может покинуть участок.

— Нет, я останусь, — замотал головой Илья. — Спешу напомнить, я — финансовый и юридический консультант Алексей Алекса…

— Я в курсе, — перебил его Тимофеев. — Вы уже тысячу раз это упоминали. Я понял ещё с первого раза. Это не приказ, а просьба. Господин Мечников, согласны поговорить со мной без Ильи Андреевича?

Вот уж действительно вопрос с подвохом. А что, если его подкупили Мансуровы, и меня ждут вооружённые люди в кабинете главного городового?

Хотя в таком случае даже лучше, если Синицын окажется за пределами участка. От него в этой схватке толку не будет. Мы оба устали и не сможем дать бой, если он всё-таки состоится.

Правда, Тимофееву я почему-то доверяю. Он изначально действовал на стороне князя, не мучил меня постоянными вызовами в участок и не лишал свободы в те моменты, когда я выступал главным подозреваемым по делу Виктора Балашова.

— Сделаем, как он говорит, — сказал я Синицыну. — Илья, возьми на выходе ключи от моей квартиры. Возвращайся. По дороге загляни к Светлане Бронниковой, узнай, как у неё дела. Заодно поинтересуйся, где черти носят мастера Захарова. Он будто сквозь землю провалился.

— Так он вернулся в Хопёрск, — пожал плечами Синицын.

— Тогда отправь ему письмо. Пусть подтвердит, что всё в порядке.

Я дал Илье кучу указаний, чтобы занять его до своего возвращения. После этого, хромая, последовал за Тимофеевым. Нога жутко горела. Всё-таки вылечил я её откровенно по-варварски. За ночь нужно обязательно восстановить силы, а затем вернуть повреждённым тканям былую форму. Иначе хромота может остаться навсегда. Что-то мне подсказывает, что повредилась не только вена, но и нерв. Просто во время схватки я на это не обратил внимания.

К счастью, в кабинете Тимофеева никого не оказалось. Никаких ловушек, облавы и прочих сюрпризов.