Как будто даже удивлён. – Любишь икру?

Головой качаю, всхлипываю. Не знаю, люблю ли я её! Не помню, когда ела последний раз. Вроде ела, но давно. Наверное, еще папа был жив.

- Я не брала, - шепчу еле-еле, моя простуда даёт о себе знать, горло саднит, чувствую себя как в рекламе, когда колючая проволока стягивает.

- Хрипишь чего? Простыла?

- Лошади простывают, Солнцев, у людей простуда, - вступает в беседу, напарник.

- Не пыли, Семёныч. Эй, брат, организуй чайку горячего с медом, Снегурочке, – говорит он одному из охранников, - и нам. Мы тут, надолго видимо.

- Нет, пожалуйста… я не могу долго, - слезы просто капают вниз, я уже совсем ничего не соображаю, - у меня сестра одна осталась.

- Сестра? А мамка с папкой где?

Опять качаю головой.

Киваю. Говорить больно, дышать больно.

Жить больно. За что мне все это?

- Сирота! Заливать они все любят! А вот если мы позвоним папке-то? Расскажем про твои художества? – один из охранников вмешивается в диалог, но молодой полицейский его останавливает.

А у меня слезы градом опять.

- Ты с ней близко не сидел бы, Солнцев, мало ли, зараза какая? Она тут в обморок грохнулась. Хорошо у Гали нашатырь.

- Галя? Та самая? – Солнцев смотрит на меня, подмигивает, - Слышала? «Галя, у нас отмена»? Вот она, оказывается, тут у них прячется.

Он смеется, охрана тоже, даже суровый напарник улыбается. Мне не до смеха.

- Сейчас чай выпьем, расскажешь, как икра к тебе в сумку прилетела?

- Еще шоколад, - охранник двигает к нему плитку.

- О! Шоколад, кстати! Любишь сладкое?

Смотрю на него, а в голове мысль, про доброго полицейского и злого. Этот явно добрый. Будет меня лаской уговаривать написать заявление, обвинить себя. Чтобы проще было всем. Они получат раскрытое преступление. Наверное премию. Охрана – тоже.

Солнцев открывает шоколадку, протягивает мне.

- Ломай, руки чистые?

Конечно! Ломай! А потом они докажут, что я украла!

- Да не бойся ты! Сколько стоит? – поворачивается к сотруднице магазина, которая стоит, подпирая стенку.

- Не помню, рублей пятьсот.

- Не кисло. Можешь пробить мне? – достает из кармана тысячу, передает кассирше, она уходит. – Не бойся, я её купил, угощаю.

- Спасибо, - еле выговариваю, хриплю, - у меня… у меня аллергия на шоколад.

- Да? – он искренне улыбается, удивляясь, продолжая играть в хорошего полицейского. – А зачем тогда украла? Для сеструхи?

- Я не брала… Это он…подложил…

- Кто? – полицейский прищуривается, придвигается ко мне ближе. Я даже чувствую аромат его одеколона.

- Говорит, мужик какой-то. Девчонка эта, кстати, еще чуть драку не устроила. Дебоширила. Отвезли бы вы её в отделение, а? Работы навалом. Тридцать первое. Думаете, у нас одна тут воровка?

- В отделение успеется, а вы идите, работайте, мы и сами управимся.