Больше всего за меня радовалась Марта, для нее случившееся было настоящим чудом. Она не верила, что женщина может зарабатывать написанием книг (конечно, если женщина не Агнес Фейл). Но в то же время подруга очень болела за меня и искренне желала успеха. От того сейчас и радовалась сильнее остальных. Эрик был флегматичен. А вот Адриан, как мне показалось, отреагировал с недостаточным энтузиазмом.

Немного стыдно признаваться, но у меня не было опыта сосуществования в одном жизненном пространстве с мужчиной. Поэтому я была не в курсе, как именно пресловутый мужчина должен радоваться писательским успехам жены.

– Я поздравляю тебя, Рита, – с теплой улыбкой сказал он, и на душе сразу же стало легко и приятно.

То ли от искренней радости, прозвучавшей в его голосе, то ли от того, как в его устах звучало мое настоящее имя. Я с опаской покосилась на Эрика – он все еще ничего не знал о моем попаданстве. Но псевдоним звучал для него уже привычно.

Трогательную и радостную сцену прервал громкий звук дверного колокольчика.

– Кто это? – Адриан нахмурился и отставил бокал вина, а я возбужденно вскочила.

– Это обложка! – едва не своротив от возбуждения стул, сказала я и кинулась к двери.

 – Давайте ее сюда скорее! – велела я опешившему курьеру и выхватила из его рук крафтовый конверт размером с альбомный лист.

– Господин Доуш просил прислать ответ до двенадцати вечера, – выдал заученный текст курьер и поспешил отойти от двери. Видимо, я его пугала.

– А как я дам вам знать?

– Я зайду еще раз, – отозвался местный вариант е-мейла, и я, радостно покивав, захлопнула у него перед носом дверь.

Руки дрожали от нетерпения, пока я несла конверт к столу.

Утерпеть и вскрыть его в торжественной обстановке не получилось, и я начала добывать свою прелесть по дороге.

Вытащила из бумаги яркую картинку и замерла в изумлении. Хотелось бы сказать, что меня свалил приступ восторга, но нет. Это был шок.

– Что это такое? – спросил Адриан, который подошел ко мне со спины.

Посмотрел мне через плечо, поперхнулся орешком и чуть не сдох – в прямом смысле, он так страшно кашлял!

– Гм… Знаешь, я все-таки муж… чей именно, пока не понял, поэтому на всякий случай буду блюсти нравственность всех твоих ипостасей.

Марго, я против, чтобы это было на книге с твоим именем.

– Да и я, в общем-то, тоже… – потрясенно пробормотала я, размышляя, можно это показать Марте, или ее хрупкая девичья психика не выдержит.

Вокруг листочка с красотой собрались все домашние. Мы смотрели с немой обреченностью, и никто не решался прервать похоронное молчание. Первой не выдержала Марта.

– А почему у нее такие большие…

Подруга покраснела и сделала круговое движение перед грудью, показывая объем.

– Довольно живенько, – встрял Эрик.