Почему-то они решили, что мы слишком молодые и незрелые, чтобы самим заботиться о малыше, и что без их помощи и советов нам никак не обойтись. Сначала они вообще были против того, чтобы мы переезжали в отдельный дом. Мы объяснили им, что все равно будем жить отдельно, и они вроде поняли. Но когда родился Тима, просто взяли и буквально переселились к нам. Почти две недели, пока я отходила от родов и привыкала к своей новой роли, я этого особо не замечала, а потом, когда обнаружила, что дядя Слава ночует на полу в детской, а мама выхватывает у меня малыша из рук и, несмотря на мое трижды повторенное «не надо», все же тайком надевает на Тиму шерстяные носки в плюсовую температуру, мое терпение не выдержало.

Мы с Ником объявили, что родили ребенка себе, а не им, и фактически выставили родителей из нашего дома, предложив им заняться своей жизнью, а внука навещать хотя бы раза три в неделю, а не каждый божий день."

"Сначала они очень обижались, а потом как-то привыкли и все же вошли в нашу жизнь в роли бабушки и дедушки, а не в роли еще одних родителей. И тогда все сразу наладилось. Я была только рада, когда мама приезжала погулять с коляской, а дядя Слава сидел с Тимой, давая нам с Ником возможность куда-то выбраться вдвоем. А потом у них как-то незаметно стало меньше времени, потому что мама частично вернулась в модельный бизнес, став лицом бренда деловой одежды, дядя Слава купил себе еще один завод, а два месяца назад… два месяца назад мама, смущаясь и краснея, объявила, что она беременна. И как же я была за них рада! Уверена, что они будут отличными родителями.

Как и мы. Сначала я ужасно переживала, что из меня получится плохая мама, потому что я ничего не умею, и что Ник будет все время занят своей работой, а не семьей, но мои опасения не оправдались. Теперь, спустя год, я уверена, что мы — самые лучшие родители для Тимки. А он — наш самый лучший ребенок. Смешливый малыш с ураганным характером, красивыми серыми глазками и золотисто-рыжими кудряшками. Наше счастье.

Я убеждена, что Тима — вылитый Ник, потому что у них одинаковые черты лица. Он точно так же, как Ник, приподнимает бровки, а улыбкой способен растопить сердце любой женщины. А Ник считает, что сын — моя копия, потому что и минуты не способен усидеть на месте и имеет явные художественные склонности. Правда, рисует наш Тима в основном на стенах, а не на бумаге, но мы решили считать его каляки частью интерьера и не паримся насчет этого.

— А помнишь, — продолжил череду воспоминаний Ник, — как мы Соболю и Оле сказали, что у нас будет ребенок?

— Конечно, — я тихо рассмеялась. — Они-то считали, что удивят нас своей новостью о помолвке, а тут я с пузом. И со штампом в паспорте.

— Соболь до сих пор считает, что мы им свадьбу зажали.

— Ну зажали, и что теперь! — фыркнула я.