Совсем… Так что ограничусь одним бокалом.

— Не хочешь пить? — вздыхает Марсель. — Могу предложить тебе сыграть. Правило только одно.

— Отвечаешь на вопрос быстро и без раздумий. Честно… Не отвечаешь — пьешь. Секунда или две на раздумье — значит, пытаешься схитрить. Пытаешься схитрить? Пьешь.

Это плохие правила. Очень плохие…

Я чуть-чуть торможу, потому что взвешиваю слова и поступки.

— Я решила обдумывать слова и поступки, Марсель. Если этого не сделать… — вздыхаю. — Мы оба знаем, к чему это может привести.

С жалостью смотрю на его перебинтованные запястья.

— Принимаю твои извинения, — терпеливо объясняет Марсель. — Выпьем за это и начнем.

Марсель выпивает первым и раскуривает сигарету. На столе валяется смятая полупустая пачка. Значит, не первая его сигарета.

— Спрашивай, если что-то непонятно.

— Я тоже могу задавать вопросы или это игра в одни ворота?

— Можешь, — мерцает стальным взглядом поверх сизых клубов дыма. — Иначе это будет совсем неинтересно. Начинай.

Что бы такое у него спросить? Мне на ум приходит куча всего, но я выбираю самый безобидный и плоский вариант.

— Любимый вид спорта?

— Пфф… Что? Реально? У тебя есть шанс спросить все, что хочешь, а ты решила провести анкетирование? Лена… Прикол в том, чтобы спросить то, о чем ты не можешь узнать другими способами, кроме как клещами вытянуть правду.

— Я спросила то, что меня интересует.

— Окей. Волейбол и бег. Теперь моя очередь… — затягивается. — Ты без трусиков?

Отвечаю без колебаний, но что-то екает внутри.

— У тебя есть постоянная девушка?

— Нет, — качает головой. — Твой любимый парфюм?

— Том Форд. Сочный персик…

— Не абрикос? Я думал, там абрикос.

— Почти угадал. Теперь моя очередь.

Мы перебрасываемся легкими, ничего не значащими вопросами. Все это я могла узнать в беседе с подругой или из его странички. Легко и доступно, ничего преступного.

Я даже скучать начинаю и испытываю желание лечь и поспать немного. Наверное, организм решил дать сбой после колоссальной эмоциональной нагрузки.

В квартире Марселя спокойно, а беседа почти детская, это умиротворяет и настраивает на желание поспать.

Глаза стекленеют. Мысли путаются.

Я пытаюсь подавить зевок, когда прилетает вопрос посложнее:

— Любишь своего мужа?

— Пауза! — не дает опомниться Марсель.

Чертыхаюсь себе под нос.

Это сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Приходится хлебнуть неразбавленного виски.

— Теперь можешь отвечать.

— Такого в правилах не было.

— Если хочешь, можешь рассказать.

— Нет. Моя очередь спрашивать. Любишь быть сверху или сзади?

— До недавнего времени любил, когда девушка скачет сверху. Это приятно — смотреть, как она трахает себя, как качается ее грудь.