Она вся пахнет этими духами, которые, хоть и безупречны, но совершенно ей не идут.

— Это че за хуйня? — выталкиваю грубовато и распускаю объятия.

— Извини? Тебя что-то не устраивает? Мне начать быстрее?

Ее пальцы опускаются на ремень брюк.

— Для начала — вымойся.

Шатохина вздрагивает, замирает. Я смотрю сверху вниз, вижу только макушку светловолосую. Отдельные пушинки дрожат от моего частого дыхания.

— Вымойся. От тебя пахнет не теми духами.

Лена поднимает на меня взгляд, в пустоте мелькает удивление какое-то. Я жду взрыва. В предвкушении перепалки острой, мысленно подбираюсь, внутри все потренькивает в ожидании.

Но ничего не происходит.

Шатохина кивает согласно и с той же улыбкой спрашивает:

— Где у тебя ванная? Мне остаться сразу без одежды после душа?

Чего?! Я чуть не поперхнулся.

Знаю, купленные девицы всегда угодить стремятся, и делают все беспрекословно.

Но это же другие девушки, а это — Шатохина! Да она бы сто слов в ответ мне сказала!

Однако сейчас ничего не говорит, ждет с улыбкой.

Лена идет следом за мной, сняв каблуки. Она сразу становится еще ниже, чем есть.

Я краем глаза ловлю ее отражение в зеркальной поверхности декоративной выкладки на стене. Лицо такое же улыбчивое, но напряженное.

Поневоле я сам напрягаюсь, не понимая, что не так и чему я не рад.

— Вот ванная, — толкаю дверь ладонью.

— Не торопись, вымойся хорошенько. Тебе не идет этот запах.

— Экспериментирую с ароматами. Я запомню, что тебе не нравится этот запах, — легко соглашается.

Слишком покладистая, будто угодить желает.

Кому? Мне? Да она же меня терпеть не может!

Что-то здесь не так, и я обязательно выясню, в чем причины такого резкого перепада в настроениях...

Я должен быть рад, что Шатохина свой гонор поубавила, не дерзит и не шипит, не плюется ядом. Но… наверное, я слишком быстро привык к тому, что удержать ее сложно — сложнее, чем горящий уголь.

Сейчас такого ощущения нет, и меня это напрягает. Намного сильнее, чем когда ерничала и шутила.

— А тебе? — спрашиваю в ответ.

— Тебе самой этот парфюм нравится?

Лена застывает, быстро переводит взгляд в сторону, потом снова улыбается мне без тени тепла:

— Главное, чтобы тебя устраивало.

И больше ничего. Просто чудо, до чего покладистая!

Внутри накапливается раздражение необъяснимое.

Душит меня этим запахом тяжелым и вычурным. Может быть, дело лишь в нем?

— Хорошо. Проходи… — машу ладонью.

Сделав шаг внутрь ванной, Лена начинает раздеваться, спуская бретельки платья по плечам.

— Присоединишься? — оборачивается, адресуя мне взмах ресниц, за которыми почти не видно ее взгляда.

Захожу следом, запираю дверь. Ловлю эту егозу и притягиваю к себе, подув на легкие перышки, украшающие рукава.