Влажные, горячие, сочные…

Пульс подскакивает и сгорает, в завихрении возбуждения, охватившего тела.

Мигом из моей головы вылетает роль заготовленная. Обиды прячут остро наточенные клинки и терпеливо ждут, пока их взбалмошная хозяйка наиграется.

А я не могу перестать…

Мыслить здраво не получается.

Вечер слишком напряженный, а мужчина, который плавно перетягивает меня к себе поближе — опытный и сексуальный. Его ладонь лежит на моей талии, а вторая сминает ткань платья, задирая его повыше.

Пальцы клеймят кожу жаркими касаниями.

Он гладит мою ногу чуть выше колена. Все в пределах приличий, за исключением этих движений: по кругу, а потом между ног — чуть-чуть выше колена. Его пальцы ныряют, потом опускаются на коленку, снова и снова… Марсель штрихами смелых касаний намекает, как будут двигаться его пальцы там… значительно выше и глубже, когда он устроится между ними, ничего не стесняясь.

Но сколько порока в этих обещаниях.

Я буквально начинаю плыть. Трусики намокают…

Принимая горячий поцелуй, я глажу плечи Марселя. Наслаждаюсь их рельефом и силой. Стальной, О да… Такой крепкий, хорошо сложенный, словно скрученный из стальных жил.

Одна ладонь соскальзывает на грудь. Царапаю дорогую белоснежную сорочку, под ней разгоряченная кожа. Его сердце наперегонки перестукивается с моим пульсом.

— Мне жаль отрывать тебя от красавицы, сынок. Но может быть, ты для начала нас познакомишь? — слышится хорошо поставленный женский голос.

Голос мачехи врывается в наш жаркий хаос и раскалывает его ровнехонько надвое. Губы Марселя застывают на моих. Мы часто дышим. Просто я отчетливо чувствую, что теперь Марсель мысленно находится за пределами нашего спонтанного и такого жаркого поцелуя.

От него теперь веет холодком.

Наши губы еще так близко — приоткрытые от частого дыхания, припухшие. Серая сталь мужского взгляда скользит по моему лицу. Мои ресницам хочется опуститься вниз и задержаться там, продлить очарование мгновения. По щекам скользит приятный румянец от удовольствия.

Кто-то должен отлипнуть первым. Я вынуждаю себя отстраниться. Ладонь с груди Марселя соскальзывает в последнюю очередь, однако он ловит мои ускользающие пальцы и целует самые кончики.

Так трепетно, с вниманием и заботой.

При этом красавчик смотрит на меня с улыбкой. Его глаза мерцают. Он часто дышит и не отводит от меня взгляда.

По телу проносятся мурашки.

Если бы я не знала, какой он ловелас бессердечный, подумала бы, что Марсель впечатлен поцелуем не меньше меня.

— Добрый вечер, Ираида.

Марсель лишь на последнем звуке переводит взгляд с меня на женщину, которая все это время с хищным вниманием наблюдала за происходящим.