Я приеду с юристом, не хуже.

Попрощавшись с сестренкой, начинаю собираться.

Нехорошо радоваться проблемам семьи, но благодаря им у меня появляется цель, бездействовать нельзя, иначе до греха мысленно дойти можно… Похоронят меня, как собаку, за оградой кладбища и даже не станут отпевать, как прочих смертных.

Страшно это все… Пугающе…

Я цепляюсь за малейший шанс занять себя чем угодно.

Смотрю на конверт с деньгами, оставленный Марселем, с ненавистью.

Услуги юриста на выезд будут стоить недешево. Знаю, есть один юрист, который Тетерину должен, надо бы ему припомнить.

Но все равно без денег не обойтись.

Запустив руку в конверт, я забираю треть суммы, пересчитываю, сколько взяла, и вкладываю в конверт записку: “Я обязательно верну эту сумму”. В качестве залога сережки золотые опускаю.

Остается только передать Марселю.

Через курьера я такое передавать не решаюсь. Поэтому звоню Ульяне и прошу о встрече. Ее самому младшему сыночку сегодня исполнилось полтора месяца…

К подруге приезжаю тем же вечером, накрасившись тщательнее, чем обычно. Покупаю небольшой подарочек для семьи и набор игрушек для самого младшего.

В доме Ульяны я бываю довольно редко, но мне здесь очень нравится: всегда вкусно пахнет, светло, слышны голоса детей. Даже небольшой бардак, устроенный старшими детьми, кажется уютным.

Мне кажется, я держусь хорошо. Просто отлично!

Но Ульяну так просто не провести ни сияющей улыбкой, ни даже глазами, которые я тщательно каплями обработала, чтобы снять красноту. Подруга спрашивает в лоб:

— Шатохина, ты сама не своя. Что случилось?

— Ничего, Ульяш. Лучше возьми Лешку к себе, он кряхтит недовольно у меня на руках.

Быстро передаю сверток с младенцем Ульяне, надеясь, что на этом допрос окончен, но это же моя любимая Семенова.

Они всегда бьют не в бровь, а в глаз, говорят то, что у них на уме.

— У тебя глаза опухшие, лицо сильно раскрашено. Ты как будто не ко мне в гости, к подруге приехала, а собралась на званый вечер или фотосессию. Так ярко тебе краситься не зачем, ты и так красивая очень. Самая красивая в Лютиково, Лен, и не только в Лютиково. И ты это знаешь прекрасно. Вопрос, зачем тебе так ярко краситься? Только, чтобы скрыть следы слез. Я угадала. Верно?

Вздыхаю.

Ничего от нее не утаишь. Но и говорить о Марселе не хочется. Не хочется даже думать.

Я держусь, цепляюсь, но если начну говорить, буду реветь без остановки.

— Да, я плакала. Новости неутешительные….

Нужно что-то придумать. Хотя благодаря звонку сестры и придумывать ничего не придется.

— Ты новости из Лютиково слышала?

— Родители говорят, там сейчас довольно людно и шумно стало. Лютиково разрослось. Работы стало много, все с окрестных мелких деревень перебираются. Село растет.

— Да уж, растет.