Такой повод может привести даже к войне, ну или как минимум придется платить компенсацию. Впрочем, Паскевичам не привыкать отдавать заводы из-за очередной глупости наследника.

Попрощавшись с Машей, я направляюсь домой. Вражеские маги по-прежнему ощущаются рядом. Что ж, светский вечер наконец закончился, и теперь пора разобраться с приставленными сторожами. А то в наших отношениях с графом Хореновым так никогда и не наступит прогресса.

— Пора, — по возвращению я сразу командую Студню. — Начинаем операцию «Хлеб да соль».

Второй день Зина наблюдала как ее брат слаб и немощен.

Причина такой беспомощности была непонятна. Он не мог даже нормально передвигаться.

Сегодня вечером Зине пришлось тайком от отца вызывать Диме Целителя, настолько ему было плохо. Сам брат пытается не попадаться отцу на глаза. К его счастью, князь пока откладывал разговор, который обязательно состоится.

Когда Целитель закончил и ушел, Зина остается с братом наедине в его комнате.

— Дима, — серьезно произносит сестра. — Что случилось? Почему ты так слаб? Бой не мог настолько навредить твоему состоянию. Целитель сказал, что у тебя магическое отторжение!

Дмитрий лишь молча ложится на кровать и отворачивается к стене.

Тогда Зина решительно подходит к портфелю брата.

— Что ты делаешь?! — вскидывается Дима. — Не лезь в мои вещи! Отойди, я сказал!

Но Зина, не слушая, роется в портфеле. Брат всё равно не может ее остановить. А она должна опровергнуть свои опасения, либо, наоборот, подтвердить самое худшее.

Внутри сумки лишь наличные деньги и какие-то журналы. Игнорируя крики Димы, Девушка приступает к поиску в столе брата, пробегается по всем ящикам в тумбочке. В самом нижнем она находит целлофановый пакет с одной зеленой таблеткой внутри.

— Что это?! — вскрикивает Зина, побледнев. — Дима, это же наркотики! Ты принимал «красноглаз» для боя с Данилой?! Как ты мог! — она подбегает к кровати и толкает брата.

— Ай, — рычит Паскевич, отшатываясь. — Ну принимал и что? Только не смей рассказывать отцу, поняла? Если, конечно, не хочешь, чтобы он меня избил до смерти, сестренка, — со злобным смехом произносит княжич.

— Как ты мог, дурак! Ты же мог стать инвалидом! — в слезах восклицает Зина. — Дима, тебе нельзя завтра сражаться с Вещим.

Надеюсь, ты это понимаешь?

— С чего бы? — фыркает Дмитрий, злобно сузив глаза. — Я дал слово, что выступлю, все слышали, и в этот раз точно размажу бывшего простолюдина по арене.

— Но как? — не понимает Зина и тут до нее доходит: — Снова?! Ты снова собрался пить эту дрянь?!

Паскевич лишь молча скалится. Зина сжимает в кулаке пакет с таблеткой.

— Сколько у тебя еще спрятано этой отравы?

Брат снова фыркает и кладет голову на подушку.

— Дай поспать, — враждебно произносит он, подтягивая одеяло.