Как же гвардейцы ничего не заметили? И замковая охрана… Да и я… Но магического вмешательства не заметил, смею сказать. Что же делать? Император, должно быть, всех нас на рудники отправит…

— Время ли думать о себе? — резко повернулся к нему Эштан. Его опалило яростью, и она вспыхнула в его глазах так ярко, что маг опешил.

— Простите, ваше высочество, — поклонился он тотчас, понимая, что сболтнул лишнего. — Я взволнован, а потому говорю чушь. Разумеется, больше всего я переживаю за жизнь ее милости.

— Принесите звездной воды, — велел Эштан. Его болтовня раздражала.

Маг исчез, а Эштан склонился над лежащей без сознания Белль.

Даже во сне она была хороша собой. Он убрал с ее щеки прилипшую прядь волос и, на мгновение потеряв самообладание, коснулся кончика приоткрытых губ.

— Все будет хорошо, — тихо сказал он, очерчивая пальцем прямую линию по нижней губе. — Обещаю.

Он убрал руку, понимая, что не должен делать этого, и прикрыл глаза, вспоминая сегодняшний вечер.

Эштан следил за Белль. Осторожно, стараясь не привлекать внимания. Он и в замок Семи Ветров приехал для этого — чтобы увидеть ее. Эштан и сам не понимал, почему так много думает о ней.

Почему вспоминает запах ее волос. Летний, теплый, солнечный. И блеск зеленых глаз — широко распахнутых, наивных, но с хитринкой. Таких глаз не бывает у тех, кто живет во дворце. Таких глаз он никогда не встречал у темных. Вместо тьмы в них всегда был свет. Только при этом тьму Белль Эштан чувствовал изначально. Он встретил ее раньше, чем Даррел. Только тот снова отнял то, что принадлежало ему.

Не выдержав, Эштан все же пригласил Белль на танец — так сильно хотел прикоснуться к ней. Ему хотелось прижать ее к себе, обнять, зарывшись носом в волосы, дотронуться до нежного лица, однако он сдерживался и вел себя так, как и полагается вести высокородному.

Эштан думал, что после танца его желание касаться Белль пропадет хотя бы частично, однако оно лишь усилилось. Он скучал. Он действительно очень скучал по ней.

Когда Белль упала, Эштан кинулся к ней без раздумий, хотя это могло вызвать подозрения. Но об этом ли он думал, видя, что она умирает? Белль была словно поломанная кукла, которая угасала с каждым мгновением.

Он сразу понял, что это яд.

«Дыхание бабочки», жидкое проклятье. Один из немногих ядов, которые могли подействовать на драконов. Без запаха, без вкуса, без цвета. Идеальное орудие для убийства. Яд делали из сушенных крыльев редкого вида бабочек в одной из горных провинций империи Шио. И долгое время он был секретом Прозрачных теней — клана наемных убийц. «Мао» — так называли их на языке ши. Именно таким ядом была отравлена императорская семья около трехсот лет назад, когда во время войны между Вечной империей и Шио убийцы проникли во дворец.