– За все, – дернула плечиком принцесса. – Теперь она моя сестричка. Всю жизнь мечтала о старшей сестричке… Но я все-таки красивее, чем она, да? – вырвалось у нее, и придворные дамы дружно начали уверять ее в этом.

За четверть часа до назначенного времени. Этель в сопровождении придворных дам и гвардейцев подошла к Сапфировому залу, в котором должна была встретиться с Томом. Она предупредила дворцовую стражу никого не пускать внутрь, кром него. И осталась одна в небольшом полукруглом помещении, стены которого были отделаны сакийским синим мрамором. На одной из стен красовалось панно из сапфиров, которые, искрясь под магическим светом, отражались в зеркальных пилястрах.

Кусая от волнения губы, Этель стояла спиной к двери и смотрела на город. Ей хотелось увидеть Тома, как можно скорее. Броситься к нему на шею и сказать, что ей очень жаль, что она не преследовала никакого злого умысла, что ей безумно хотелось прийти на встречу, которую он ей назначил… Но она – принцесса. Должна быть сдержанной. Так учила ее мама. Никаких эмоций – это слабость. Никаких чувств – это боль.

«Если ждешь кого-то, не жди, как верная собака, под дверью. Стань у окна, заложив руки за спину, и обернись лишь тогда, когда тот, кого ты ждешь, войдет и начнет разговор», – вот что она однажды сказала, и Этель запомнила.

Ровно в девять часов двери, ведущие в Сапфровый зал, распахнулись. Раздались шаги. Тихий вдох.

Забыв наставления матери, Этель резко повернулась. На расстоянии десяти шагов от нее стоял Том в форме гвардейца. Он почтительно склонил голову, понимая, кто перед ним. Его кулак покоился на левой стороне груди – в знак почтения.

– Том! – вырвалось у Этель. Слова матери окончательно растворились в памяти, и принцесса, забыв обо всем, кинулась к нему. Остановилась напротив и коснулась его плеча. Он едва заметно вздрогнул.

– Посмотри на меня, – прошептала она. – Пожалуйста…

Том не поднимал на нее взгляд, и тогда Этель осмелилась дотронуться до его подбородка и приподняла его. Их глаза, наконец, встретились.

Принцесса подумала, какой же Том все-таки красивый. Вроде бы ничего не обычного – мужчин она видела всяких. И высокородных, и богатых… Сколько она знала сыновей правителей других стран! Но не из-за одного из них ее сердце не билось так часто.

Том смотрел на нее так, что Этель почувствовала себя произведением искусства – столько в его взгляде было робкого восхищения! Но он молчал. Смотрел и молчал. Лишь кадык пару раз нервно дернулся, когда она дотронулась до его гладко выбритой щеки.

– Меня зовут не Этери, а Этель, – тихо сказала принцесса. – Я лгала тебе. Никакая я не придворная дама.

– Знаю, ваше высочество, – тихо ответил Том.