Одну из башен замка реконструировали, чтобы она была похожа на соседнюю башню мага, и та не привлекала столько лишнего внимания. И на ее вершине теперь есть переговорная площадка. Там, на открытом воздухе, можно пожарить кабана, посидеть за столом, выпить вино, любуясь прекрасными окружающими нас видами с высоты в двадцать метров.

Ладно, как приедут, так и узнаю, чего от меня хотят. А там уже решу, что с ними делать. До вечера еще хватает дел, нет смысла забивать голову такой ерундой.

Позавтракав, отправился в лазарет, где немного понаблюдал за работой учеников.

Тот, что ужасно боялся крови, несколько раз при мне терял сознание, поэтому я потащил его на операцию. Ладно, немного сломаю психику человеку. И да, при мне он также пытался потерять сознание, но я взял его организм под свой контроль, не позволяя ему отключиться. Так он и смотрел на распоротый живот бойца, помогал доставать осколки, штопать сосуды, и даже будучи по уши в чужой крови, стоял и смотрел на всё это. Правда, выглядел он неважно, но рвотный рефлекс я тоже отключил, пусть держит всё в себе. Думаю, еще пара таких операций, и он забудет о своих старых страхах, получив немало новых.

А вот с девушкой так не получится. Правда, каждый имперский боец заранее получил инструкции, что если кто-то случайно коснется ее рукой, конечность придется отсечь. Потому даже тяжелораненые находили в себе силы шарахаться от нее, и несколько раз больные падали с коек в попытках случайно не дотронуться до ученицы лекаря.

— Так, троих мы завербовали, — отчитался Черномор, стоило мне выйти из лазарета. — Еще с двумя десятками работаем, и думаю, перспективы отличные.

— В смысле, завербовали? — не понял я.

— Так ты же сам сказал, что будем лечить и вербовать… — удивился старик, а я рассмеялся. Впрочем, так даже лучше, — а что не так?

— Всё так, Черномор, все так, — похлопал его по плечу. — Молодец, продолжай работу в том же духе.

Вообще, когда я говорил ему недавно насчет вербовки, имел в виду совсем другое. Тогда у нас в подвале было две сотни пленных гвардейцев Хорьковых. Я хотел их «завербовать». То есть, усыпить и выгрузить в чужих землях, чтобы спровоцировать новую войну. Но так тоже хорошо.

— Я еще хотел спросить, а к нам не будет вопросов из-за этого? А то как-то странно, нам дали солдат на лечение, а мы их переманиваем к себе.

— Имперские солдаты — не рабы, — кивнул ему. Еще давно изучал этот момент и узнал, что они вольны выбирать место службы сами. Понятно, что всё в рамках определенных законов и заключенного с Империей контракта, но наш случай как раз подпадает под один из пунктов. Солдат с увечьями и так освобождается от службы, сохраняя при этом урезанное довольствие и компенсацию от Империи.