— А что мы можем сделать? — вздохнул второй. Просто уже бесит, что ты сидишь такой довольный.

— Нам сказали извиняться, и мы это сделали. Помнишь список, который я подготовил? Всё получится, не переживай, — старик развалился на тюремной шконке и сложил руки под головой, — сейчас он откажется от всех, хотя писал письма и просил хоть какого-нибудь ученика. И тогда мы спокойно идем к дознавателям, говорим, что их Булатов нечист на руку. Врал, выходит, в своих письмах! — старик рассмеялся.

— Ага, в кои-то веки рассекретили списки, а этот неблагодарный ни одного не взял. Ты для этого в базе убрал пометки о секретности?

— Да, чтобы он смог почитать, кого мы ему предлагаем, — старик продолжал хохотать.

Смешно ему было потому, что он представлял себе лицо Булатова. Всё же никакой информации ни об одном лекаре из списка нельзя узнать из открытых источников. Законом запрещено разглашать подобные тайны. Так что вскоре старик планирует снова скрыть их, и когда Михаил придет рассказывать, что прочитал в интернете много нехорошего об учениках, ему никто не поверит.

Где-то в коридоре послышался звук пришедшего на телефон сообщения, и старики сразу повскакивали со своих мест.

— О! Ответ пришел! — они подбежали к решетке. — Офицер! Ну, что я вам говорил? — заголосил старший. — Никого не взял! А вы честных людей по допросам таскаете!

— Вы о чем, болезненные? — офицер поднял глаза от экрана. — Он из тридцати человек выбрал шестнадцать.

— В смысле? — опешили те. — Они же полные бездари… Ой!

— Вот так! — вздохнул военный. — А вы два старых идиота. Император дал указ мотивировать лекарей брать учеников, чтобы в Империи было больше грамотных целителей. Нашим солдатам нужны грамотные специалисты, простые людей не могут получить помощь, — он вздохнул и махнул рукой на стариков. — А вы что? Никого не учите и берете только из аристократов, кто больше заплатит.

— Ну… Мы… — замялись те.

— Если бы не вы, он мог взять еще больше учеников. И поделиться с ними действительно умными мыслями!

— Точно? — Роман прищурился, а я утвердительно кивнул. — Точно-точно? Вы уверены? Может, еще передумаете?

— Почему? Шестнадцать учеников — это неплохо, — не стал говорить, что основные обязанности лягут на него.

— Так они же бездари!

— Ой, да они учились по той же самой системе, что и ты. Так что тебе ли их называть бездарями? Все вы, примерно, на одном уровне, — отмахнулся я. — Да и какая мне разница… один, — кивнул на него, — или пятнадцать.

— Ну, не знаю… — помотал головой парень.

— Те книги, что я тебе дал, часто используешь?

— Ну да, — пробубнил он.

— Всё реже и реже… — начал осознавать, что до начала обучения у меня он был таким же бездарным лекарем, как и они сейчас.