Только должен открывающий знать человека или место, к которому идет.

- А далеко-то пройти можно? – спросил заинтересованный Седрик. В глазах его снова видно было что-то юношеское, как тогда, когда он взирал на чудеса Песков.

- Зависит от силы мага, мой господин, - горделиво ответил старый волшебник, – кто-то на сто шагов, а кто-то и на дневной лошадиный переход. Никто так не может, даже в драконьем университете только чаши портальные придумали, а до переходов не дошли.

- Α к супруге моей сейчас открыть можешь? – поинтересовался Седрик. – Ты же ее видел.

- Могу, – величаво кивнул старик и начал шевелить пальцами. Открылось с тонким звоном Зеркало, профессор поманил королевского наследника за собой – и вышли они в покоях будущей королевы. Та побледнела, закричала и лишилась чувств, а старший сын Седрика, даром, что всего семь лет ему, нож схватил и над матерью встал – защитить, как положено мужчине. Отхохотался буйный сын Красного, жену по щекам пoхлопал, к груди прижал, сына похвалил да велел старику отмерить золота мешок за труды.

Прилетали к нему драконы – встречал он и Нории, и Энтери как самых дорогих братьев.

Ни словом, ни жестом обиды своей не показывал, наоборот – радушием их окатывал, словно cтыдясь злости, что внутри жила, никуда не делась. И смотрел на него Нории задумчиво – видел он, что терзает что-то друга, которого полюбил всем сердцем, а Седрику казалось, что не спокойствие светится, а высокомерие в глазах гостей, что относятся они к нему, как к мальчишке. Не менялись совсем дети Песков, хоть Нории родился ещё при прадеде Седрика. У наследника трона уже и первые морщины у глаз пошли, а драконы все так же были молоды. И ни разу не спросил Седрик про Инити, не излил обиду, не дал зажить нарыву. Так бы поругались да помирились бы по-мужски, за дракой и вином. Но нет. Гордость не позволила, что всем Рудлогам в довесок к огненному нраву дана.

Огненную искорку снова подхватило ветром времен и выбросило из чадящего факела в темной пещере. Посреди пещеры стоял странный камень, похожий на широкую мраморную чашу с двумя ручками-рогами. Полумесяцем поднимались высоко вверх эти острые и тонкие вершинки, похожие на клинки, и по ним текла кровь из ладоней бородатого черноволосого мужчины со светящимися зеленым глазами – того самого, что помог в битве Седрику Рудлогу.

Только что он сам положил на острия руки и нажал – и застонал сквозь зубы, когда камни пробили ладони.

Кровь собиралась в углублении между «рогами» и впитывалась в камень, и очень это все напоминало ритуал, который проводила королева Ирина на глазах у старшей дочери.

Долго текла кровь, пока, наконец, чаша не полыхнула чернотой и не втянулись в нее клинки-острия.