Талант и упорство у него, безусловно, есть.

И этот уникальный экземпляр запал на неё, на Катю Кузьмину. Нет, у неё тоже всё в полном шоколаде. Не так пафосно, как у Вербицкого, но стесняться нечего. И она сама тоже не урод и не дура.

Но не стучало бешено у неё сердце, не сбивалось дыхание, не затягивался узел на горле, когда Миша был рядом. Было весело. Легко. Иногда тревожно, потому что совершенно не ясно, что у него на уме.

Катя точно знала, как это — бешеная мужская энергетика рядом. Без одного месяца восемнадцатилетней, ей, как наркоманке, нужен был только один серый серьёзный взгляд.

Хотя бы ещё раз. Заглянуть в его глаза с вопросом. Возможно ли? Она была уверена, что увидит и почувствует ответ.

Ни с кем всё эти месяцы Катя не говорила о Вадиме. И теперь хорошо понимала Ленку, не поделившуюся подробностями взаимоотношений с Власенко даже с лучшей подругой. Даже Лёле, с которой можно было обсудить абсолютно всё, не доверила Катя свои тревоги и мечты. И папку с рисунками из Североморска спрятала на верхнюю полку. Это было не очень удобно. Чтобы достать портрет, приходилось каждый раз вставать на стул.

Но зато так надёжнее.

Тысячи мыслей, одна противоречивей другой мчались в её голове галопом. Остановить этот поток могло только одно. Посмотреть Вадиму в глаза.

Катя сидела на уроке биологии и скучала. Биологию ей было не сдавать. Она шла на "Рекламу и связи с общественностью", поэтому готовилась к обществознанию и немецкому плюс к обязательным для всех русскому языку и математике.

На последней странице тетради она рисовала незатейливый узор из листьев, потом потренировалась в каллиграфии.

Сами собой на бумаге появились сначала её имя, потом отчество.

И захотелось примерить, как рядом с ними будет смотреться другая фамилия. Катя вывела: "Ве…" и уронила ручку. Денис Беляев вдруг обернулся на звук. Мельком глянул на надпись. — Ты за Вербицкого что ли замуж собралась? — громким шёпотом спросил. — Ты дурак? — Ленка сориентировалась быстрее. Катя захлопнула тетрадь.

Обернуться на Мишку не было сил. Его прожигающий взгляд Катя чувствовала всей спиной.

Вадим проснулся первым. Выскользнул из-под одеяла. Подошёл к окну. Утренние весенние сумерки над Североморском.

Ещё долго будет холодно. Но полярная ночь постепенно отступает. День прибавляется существенно.

Хорошо, что зимняя сессия позади. Теперь в Питер в июне. Ему легко давались прикладные командные дисциплины. Он же с боевого корабля, а не умник из профильного НИИ. Один такой даже карту района учений изобразил вверх ногами.

В постели Вадима спала женщина. Уютная. Спокойная. Не треплющая ему нервы и не требующая обязательств. Удобная.

Он даже к делам в своём доме её особо не допускал.