— Значит с корабля на берег не выходил. Он же за новую технику отвечает. За испытания, — стала уговаривать подругу Катерина, — Они скоро возвращаются. Ещё восемь дней. — И кто говорил, что нельзя дни считать? — моментально поймала её за язык Света. — Я говорила. А мне до этого Вадим говорил. И бабушка Мила, — не стала Катя отпираться, — И у меня иногда получается просто жить и не ждать. Просто там сейчас всё очень новое. Дом другой. Работа вот… Сложно. — Эх, Катюша, — обняла Катю Дарья Андреевна Вашкина, — Ты умница.

Как же хорошо, когда есть в жизни вещи неизменно прекрасные, тёплые и дающие силы. Когда точно знаешь, тебя здесь любят просто так. Не за успехи. Просто за факт твоего существования на свете. Катя смотрела на красные угли в мангале, цедила красное сухое вино, откусывала домашний сыр, который теперь делал дядя Федя. Ей хотелось, чтобы и у них с Вадимом тоже появились свои традиции. Чтобы и в их доме собирались друзья. Чтобы там тоже было место силы.

Словно прочитав её мысли, подошла Лёля. Обняла. Поцеловала в макушку. — Знаешь, я когда-то и мечтать не могла, что так будет, — она обвела взглядом вокруг, — Что вот это всё случится в моей жизни. Друзья, любовь, дети. — А мне последнее время кажется, что вот так, как сейчас, было всегда. И будет. Только народу будет становиться все больше. — Дай бог, моя хорошая. Кстати, о прибавлении, как там Власенко она же Епифанова? Не родила? — У неё срок был неделю назад. — Ого! Значит со дня на день.

Со дня на день не вышло. Ближе к ночи Катя получила сообщение на телефон: "Я-мама, Катька! Это чудо! Мне одновременно плохо и хорошо! Она красавица! Назвали Анечкой. Илюшка плачет"

Около роддома Катя почувствовала себя странно. Вид беременных, которых выгружали около приёмного отделения из машин скорой помощи, вызывал противоречивые чувства. Страх и зависть. Вибрации в воздухе были такие, что аж дух захватывало. Новая жизнь! Вот прямо сейчас. Через боль и усилия. Катя смотрела и будто чувствовала историю каждой рожающей. Когда-то придёт и её время вот таким безразмерным колобком топать по ступеням. Даст бог, рядом будет Вадим.

К Ленке её, естественно, не пустили. Власенко лежала в обычной палате, а не в коммерческой. И шутила, что за деньги микробы к детям и мамочкам не прилетают.

Пришлось стоять под окном. Благо, кричать не пришлось. Разговаривали по телефону, хоть и глаза в глаза. Очень изменившаяся Ленка свесилась из окна третьего этажа. — Катька! Она такая красивая! На Илюшку похожа, — Ленка вернулась в палату и через стекло показала Кате дочь.

Конечно, ничего, кроме кулька и пятнышка лица, Катя не могла разглядеть. Но кивала и говорила, что, конечно, Анечка — копия Ильи. Такая же красотка, как мама и папа вместе взятые. Ленка счастливо улыбалась в ответ.