— И слезно плакались на разорение, выпрашивая новых подачек из казны,

Долго продолжались споры — быть России на море или не быть?! А ведь еще Иоанн Васильевич Грозный столько лет воевал с Ливонией все из-за того же — из-за выхода к морю.

Между тем в Константинополе готовились к новой войне — уже не с казаками, а с Россией. И Собор, учитывая это, не приговорил удержать Азов. 30 апреля 1643 года из Москвы спешно выехал есаул Родионов с царским наказом: «Всевеликому Войску Донскому Азов оставить!»

Казаки вывезли из Азова восемьдесят пушек, крепостные железные ворота с петлями, городские весы со стрелою. Взяли из разрушенной церкви Иоанна Предтечи медное пятиярусное паникадило, чудотворную икону Иоанна Предтечи и всю сохранившуюся церковную утварь. С молитвами они выкопали кости погибших товарищей, чтобы не оставить их в басурманской земле, перезахоронить потом в Монастырском урочище.

Остатки стен и башен крепости взорвали и сровняли с землей…

Вскоре в гирле Дона появился большой турецкий флот, высадил войска, и османы начали строить на месте старой крепости новую, с еще более высокими и толстыми стенами.

Но это еще не конец нашего повествования.

Хлопоты иезуитов, направленные на сколачивание союза Папы с султаном, оказались тщетными: турки научились сговариваться с европейцами значительно позже, только лет через двести. Но при этом — пусть не покажется странной такая закономерность — сговаривались они практически всегда против России!

Спустя несколько лет после азовских событий султан Ибрагим начал войну на море, желая сломить мальтийский орден. Галеры требовали все новых и новых гребцов, и султан спустил с цепи своего вассала — Крымскую орду. Потянулись через степь страшные сакмы, запылали селения, и на рабовладельческих рынках появились славянские рабы…

Никиту Авдеевича Бухвостова не оставляли тяжелые раздумья: идут годы, возраст не юношеский — внуки подрастают, того и гляди женить скоро, здоровье давно подводит, а достойного преемника своему тайному делу он никак не мог отыскать. Сыновьям не до того, внуки несмышленыши — даром что под притолоку ростом вымахали, — боярам он не доверял, прежние его благодетели одряхлели, отошли от государственных дел, а то и в мир иной. Маялась душа, не зная, кому передать незримые нити, связующие его с дальними странами и нужными людьми.

Вот, к примеру, еще во время «азовского сидения» получил он через хитрого Аббаса весточку: кланялся дьяку некий немец Карл Фридрих Ларс, обитавший в землях французского короля.