Он выдвигается вперед, пристально следя за адвокатом, отчего Бромфилд испуганно отшатывается. Но Маркос одаривает младшего сына таким суровым взглядом, что Кэш раздраженно закатывает глаза и откидывается обратно на спинку стула.

– Маркос, я… – пробует начать Бромфилд, но его пресекает Десмонд.

– Мистер Аматорио, – грубо поправляет он адвоката.

– Мистер Аматорио, мой помощник работает детективом много лет. Он провел расследование, в ходе которого выяснил некоторые детали. Мужчина оплачивал номер в отеле, где уединялся в компании мисс Лазарро. После чего этот же мужчина снимал наличные в ближайшем терминале.

Поэтому детектив сделал вывод, что мисс Лазарро оказывает за деньги услуги интимного характера.

Сидящий рядом со мной Десмонд тут же накрывает мою ладонь и сжимает ее.

– Ублюдок, – гневно шепчет он.

Маркос потирает загорелыми пальцами лоб, словно этот разговор вызывает у него мигрень.

– Это не оправдание, – наконец говорит он. – Я искал людей, которые способны грамотно составить досье на тех, кто будет работать в моей компании, – Маркос указывает на адвоката. – Вы сами изъявили желание и предложили кандидатуру детектива.

Но не смогли справиться с такой простой задачей. И как после этого я могу поручить вам что-то более серьезное?

– В следующий раз мы будем более внимательнее к деталям, – уверяет адвокат.

– Внимание к деталям не требует особого ума, изобретательности или нестандартного мышления. Мне важно знать, кто работает на меня. Ваш детектив ошибся, и вы выставили человека не тем, кем он является. Такое отношение недопустимо, – тоном, не терпящем возражений, заявляет Маркос. – За эту ошибку придется ответить. И если такое еще раз повторится, на ваше место я найду другого, более ответственного человека.

После этого он теряет интерес к адвокату и внезапно переключает все свое внимание на меня. Сначала Маркос спрашивает меня о моем брате, а затем интересуется, почему я выбрала психологию.

Я рассказываю про Даниэля, с осторожностью избегая болезненных воспоминаний про маму и папу. При этом я поражаюсь, как быстро отец Десмонда соскакивает с одной темы на другую, не теряя сути по каждому вопросу. Наверное, Маркос также ведет себя на совещаниях и застает врасплох своих сотрудников.

Может быть, у него такая тактика? Отвлечь жертву расспросами, чтобы потом нанести контрудар?

Но я так и не дожидаюсь атаки Маркоса. Когда я заканчиваю рассказ, отец Десмонда с такой же легкостью переключается на своего старшего сына.

– Мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас. Остальные могут быть свободны.

Все за столом, как добропорядочные сотрудники, без возражений поднимаются со своих мест и выходят из кабинета. Похоже, они привыкли к слишком резкой и прямолинейной манере Маркоса.