Но сейчас на моих глазах рушится весь его показательный образ.

– В том, что произошло, нет моей вины, Десмонд, – устало возражает отец. – Это обычный бизнес-процесс. Место под строительство перешло от одного владельца к другому. И то, что случилось с Кристианой и Даниэлем – последствия этого перехода.

Вот так сухо и без эмоций. Как будто вины отца в самом деле нет. А Кристиана и Даниэль остались на улице не из-за его махинаций.

Я тяжело выдыхаю и тру переносицу. Я не знаю, что ответить отцу на его идиотское оправдание.

– Почему ты сказал мне об этом только сейчас?

– Я был под впечатлением, когда ты впервые привел домой Кристиану и представил ее, как свою девушку. Не знаю, насколько твои намерения серьезные по отношению к ней. Но сегодняшним утром глава охраны сообщил мне, что вчера она снова была здесь. С тобой. Во второй раз. А это весомый показатель, – отец на мгновение замолкает. – Я решил, что ты обязан знать об инциденте, в котором замешана наша компания и ее родители.

За одно мгновение вторая волна злости накатывает на меня. Я с трудом опускаю свои сжатые кулаки. Нет смысла избивать отца за то, что он такой, какой есть.

Он рассматривал этот кусок земли, как очередной выгодный проект. А все остальное для него не имело значения. Его ни хрена не беспокоило, что кто-нибудь пострадает. В мире бизнеса отец – хищник, движимый одним законом. Законом джунглей. Либо ты, либо тебя.

Однако от того, что он совершил, пострадала та, которая реально волнует меня. Моя Крис. И я не уверен, что когда-нибудь смогу смириться с поступком отца. Я с пренебрежением смотрю на него и отворачиваюсь. Иди ты к черту, папа. Резко развернувшись, я следую к выходу, слыша позади себя его голос:

– Если бы ты интересовался делами компании, ты бы понял меня. У каждого успеха есть своя цена, за которую нужно платить.

Я с горечью усмехаюсь. К сожалению или к счастью, я узнал цену успеха, когда за мною становились в очередь топовые авто бренды в надежде, что я буду лицом их концерна. И я заплатил за это высокую цену, когда попал в аварию, и когда со мною расторгли контракт.

Я приближаюсь к двери, но в последний момент оборачиваюсь. Мне нужно узнать у отца еще кое-что.

– Даниэль не случайно стал работать на тебя? Ты знал о том, кто его родители, так ведь?

– Знал, – признается отец. – Я бы мог взять на его место более опытного специалиста.

– Тогда почему ты выбрал его?

На скулах отца ходят желваки. А затем он отводит взгляд, и я впервые вижу, как на его лице застывает раскаяние.

– Считай это жестом доброй воли, – натянуто отвечает он.

У отца такой вид, будто он хочет сказать мне что-то еще. Но я больше не собираюсь его слушать. Независимо от того, испытывает он вину или нет, но дело сделано.