– Твоя рука была на его…

– Десмонд, разве бы я стала дрочить этому придурку у всех на глазах? Я хотела ударить его по яйцам после того, как он наговорил мне всякие пошлости.

В глазах Десмонда вспыхивает что-то похожее на гнев, а его челюсть сжимается в очевидном выражении злости.

– Я прослежу, чтобы его лечение затянулось, – сквозь зубы цедит он.

С Уильямсоном что-то случилось, пока я была без сознания?

– Ничего серьезного. Всего лишь пара сломанных ребер.

О, черт меня подери. Все так запутано…

Десмонд врезался в ограждение, но он со мной. И, судя по всему, с ним все в порядке.

Иначе он бы находился в больнице, а не сжимал руками мои бедра и притягивал к себе так, чтобы между нашими телами не осталось ни одного свободного дюйма.

– Уильямсон попал в аварию? Но я видела, как твоя машина врезалась…

– За ее рулем сидел Уильямсон.

– Уильямсон? – потрясено переспрашиваю я.

– Перед заездом мы обменялись машинами.

– Разве гонщики так поступают?

Десмонд пожимает плечами.

– Это неправильно. Но я редко…

– Редко следуешь правилам. Я помню, – нетерпеливо перебиваю его и хмурюсь. – Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно? Нужно время, чтобы привыкнуть к управлению новой машиной.

– Это было рискованно, – кивает Десмонд. – Но это и стало моим преимуществом. Я часто меняю машины, и мне проще привыкнуть к схеме переключения. А Уильямсону мой Мустанг вынес мозг, – Десмонд самодовольно хмыкает. – Этот придурок не был в состоянии так быстро переключиться.

Ох, уж эта излишняя самоуверенность Десмонда! Порою она выводит меня из себя.

– И чья это была идея? – недовольно спрашиваю я.

– Да, твоя, – Десмонд шутливо взъерошивает на моей голове волосы.

 – Ты говорила, что Уильямсон не победит в гонке, даже если возьмет мою тачку. После этого я бросил ему вызов, и он принял его.

Твою мать! Я в гневе от собственных слов. И зачем я это сказала?

А если бы Десмонд не смог справиться с управлением? А если бы с чужим автомобилем было что-то не так? Это чистое безумие. Пока я мысленно ругаю себя, внедорожник Кэша тормозит у высоких ворот. Они раскрываются, и я смотрю в окно, замечая, что мы взъезжаем на территорию поместья Аматорио.

– Я хочу, чтобы ты кое-что знала, – говорит Десмонд, и его тон более серьезный.

 – Чтобы между нами больше не было никакого недопонимания. Мы вместе принимаем решения. Вместе побеждаем, вместе огорчаемся, вместе делаем ошибки и вместе их исправляем. Вместе. Поняла?

Сердце пропускает удар. Я шепчу:

– Скажи это громче, – требует Десмонд. – Ты не одна. У тебя есть я. Повтори.

Он так твердо и властно это проговаривает, что с ним я чувствую себя одновременно маленький девочкой и взрослой женщиной, испытывающей трепет.

– У меня есть ты, – повторяю я.