– Я видел, как ты прикасалась к нему, – Десмонд небрежно отпускает мое запястье. После чего отступает на шаг назад, будто я какая-то прокаженная.

За мгновение буря в его глазах сменяется убийственным штилем. Вместо злости в его взгляде проскальзывает пренебрежение. О, я отлично знакома с этим взглядом. Десмонд смотрел на меня в нашу первую встречу в точности так же. Словно я… Продажная девица.

– У тебя нет права меня осуждать! – шиплю я. – Ты сам не лучше.

– Так-так-так, – протягивает за моей спиной Джеймс. – Может, посвятите меня, что между вами происходит?

Хотелось бы и мне знать, что происходит между мной и Десмондом.

Я приехала сюда, чтобы признаться, что совершила ошибку. Я хотела вернуть Десмонда. Но он не дал мне такой возможности. Десмонд сознался в том, что был близок с другой, и наговорил кучу обидных слов.

Теперь я понимаю, что с момента, как Десмонд увидел меня, он был настроен на то, чтобы сделать мне больно. И у него чертовски хорошо это вышло. Что ж, пусть готовится получить в ответ то же самое.

– Между нами ничего нет, – произношу я.

Я отворачиваюсь, увидев через плечо, как Уильямсон, прищурившись, смотрит на Десмонда.

– Что-то не похоже, – возражает Джеймс. – Больше похоже на то, что у нашего непробиваемого Десмонда появилось слабое место в виде одной маленькой очаровательной крошки.

Я задираю голову и вновь гляжу на Десмонда. Его ноздри раздуваются, брови сведены в одну линию.

– Ты ошибаешься. Она мне никто, – выдает он.

Лучше бы Десмонд ударил меня, чем сказал это вслух.

Я прижимаю ладонь к ключицам и обхватываю пальцами мамин кулон. Мне кажется, в груди зарождается такой уровень боли, словно сердце проткнули ножом со всех возможных сторон.

– Ладно, раз мы выяснили, что между вами ничего нет, – ухмыляется Джеймс и встает рядом со мной. – Давай уединимся с тобой после того, как я приду к финишу первым?

Моя боль сменяется резко накатившим гневом. Джеймс гребаный ублюдок. Кем он себя возомнил? Он считает, что может говорить мне грязные слова, после которых я должна прыгнуть на его член? Может быть, Джеймс привык, что фанатки бегают за ним и ждут, когда он поманит их пальцем. Вот только я не из их числа. И я не собираюсь использовать Джеймса, чтобы позлить Десмонда.

Открываю рот, чтобы заявить, что Джеймс катился к чертям, но меня опережает Десмонд.

– Этого не будет, – гаркает он.

– Чего именно не будет? – резко спрашиваю я. – Не будет того, что я уединюсь с Джеймсом? Или не будет того, что ты не позволишь ему выиграть гонку?

Десмонд пристально на меня смотрит, и сквозь маску пренебрежения на его лице мелькает выражение боли. Но это не удерживает его от того, чтобы заявить мне в своем надменном тоне:

– Не будь дурой, Кристиана.