Размахивая пластиковой лопатой, Мишаня вонзает ее в сугробы, называя себя Человеком-пауком. Мы смотрели эту франшизу раз пятьсот, но каждый раз его прет еще сильнее.

– Кажется, я видела Лену Миллер, – слышу справа от себя.

Запрятавшись в капюшон, Оля торопливо идет рядом, оставив между нами расстояние не меньше двух метров. Я не вижу ее лица, слышу только голос. С женой моего друга она, так же как и я, была мало знакома. В то время я начал общаться в основном по работе, и мы нечасто зависали с друзьями, но выбирались в театр как минимум пару раз в месяц. Это хобби было традицией.

Со временем и она умерла, но я даже не могу вспомнить, в какой момент.

– Они вернулись в город пару недель назад, – отвечаю на ее “вопрос”.

Она молчит, а я открываю заднюю пассажирскую дверь машины и жду, пока Миша заберется в свое кресло, которое Боря извлек из багажника после моего звонка.

– Куда мы? – слышу настороженный вопрос сзади, когда машина недвусмысленно берет направление на выезд из города.

– Тут недалеко, – отвечаю с переднего сиденья.

Это хреновое преуменьшение, дорога занимает двадцать минут на трассе, но если у моей бывшей жены и есть какие-то претензии, она терпеливо их копит, вплоть до того момента, пока мы не выходим из машины посреди экобазы отдыха, где пицца должна быть в меню, но я не уверен.

Я ночевал здесь пару раз, когда меня в корень заебывала работа. Всегда один и всегда с поганым настроением. Здесь действительно красиво, даже зимой, и это место мне нравится, может, поэтому я притащил их сюда. Потому что хотел поделиться.

– Ты в своем репертуаре, Чернышов, – упирается глазами в мои, когда открываю для нее дверь. – Ты просто, твою мать, непробиваемый.

Боря выпутывает из кресла нашего без умолку болтающего сына. Бросив на него взгляд поверх крыши машины, упираюсь в нее рукой и спрашиваю, опустив глаза на Олю:

– Что плохого я сделал? Привез тебя в гребаное СПА?

– С чего ты решил, что я хочу проводить с тобой гребаное время? – старается не орать она.

Это прогресс. Долбанный прогресс. Ведь мы давно договорились, что не орем друг на друга в присутствии Мишани.

– Я не сомневаюсь, что не хочешь, – замечаю резонно. – Чтобы ты захотела, мне нужно подыхать.

– Подыхающий ты вообще никому не нужен, – бросает сквозь зубы.

 – Ни твоим дружкам, ни “деловым партнерам”, ни даже моим родителям. От тебя всем нужно одно – твой статус и твои “связи”.

Выдав это, она захлопывает рот и выдыхает.

Возникшая тишина звенит в моих ушах, смешиваясь с голосом сына.

Я вижу, как в ее глазах мелькает что-то паническое.

Моя жизнь ни хрена не стоит?

Если она хотела дать мне пощечину, то у нее получилось.

– Наверное, ты права, – хриплю, отталкиваюсь от машины. – Если хочешь, Боря отвезет тебя куда нужно.