Игнорирую обоих, проходя мимо.

Моя голова так раскалывается, что это не сложно.

Двигаясь, как во сне, выкладываю ровные слои начинки для “шубы”, смазывая их майонезом и ненавидя одновременно. Вряд ли я смогу затолкать в себя хоть что-то. Сегодня еда кажется мне не употребимой.

К тому времени, как я заканчиваю с колбасными нарезками, за столом активное веселье, и оно вращается вокруг моего брата и моего бывшего мужа. Миша восседает у него под боком, хлопая глазами и вслушиваясь в разговоры взрослых, и вместе они выглядят потрясающе гармонично, потому что похожи как две капли.

Я знаю, что Чернышов имеет право здесь быть. Несмотря на то, что в городе он давно ассимилировался, кроме моих родных у него здесь больше никого нет. Он здесь чужак, даже, несмотря на то, что всегда это скрывал.

Когда наши глаза встречаются, я отворачиваюсь и расчищаю на столе место для тарелки, мечтая остаться незаметной.

– За одним столом с мэром я еще никогда не сидел, – объявляет муж маминой сестры, наполняя свою рюмку водкой. – Будем знакомы, так сказать!

– Я за рулем, – отзывается Руслан. – Но знакомству рад.

– Теперь будет, о чем внукам рассказать, – мой брат забрасывает за голову руки, вольготно растекаясь по дивану.

– Ольга! – восклицает моя двоюродная родственница. – Ты красавица. Галя, какая у тебя дочь – умница.

– Спасибо… – бормочу, выдавливая из себя улыбку.

Мы встречаемся раз в десятилетие, и я допускаю, что у нее есть дела поважнее, чем следить за моей жизнью, но все равно выпускаю из рук тарелку, роняя ее на центр стола, когда она с искренней добротой интересуется:

– А вы почему за вторым ребеночком не идете?

От неожиданности я ищу глазами лицо Руслана, и эта механическая привычка бесит даже больше, чем заданный только что вопрос. Он смотрит на меня в ответ и почесывает пальцем кончик своего носа.

Уперев локти в широко разведенные колени, берет на себя смелость ответить за нас двоих:

– У нас экология хреновая. Вот и не идем.

– Ну, это вы зря…

Глаза моей матери начинают бегать. Отец откашливается в кулак, а мой брат смотрит в потолок.

– Оля… – взмахивает мать рукой. – Сходи в подвал, принеси грибов.

Меньше всего мне хочется лишний раз двигаться, но исчезнуть отсюда становится жизненно необходимым.

Сдернув с крючка свою куртку, толкаю ладонями дверь и выхожу на улицу, жадно глотая морозный воздух.

– Пфф… – брожу между полок с консервациями, решая никуда не спешить.

Я слышу шаги наверху еще до того, как дверь в подвал открывается и на верхней ступеньке возникает Чернышов.

Чуть расставив ноги, протягивает к стене руку и включает вторую лампочку, добавляя в два раза больше света.

В последние полгода не думать о нем было легко.