Как только два чемодана были собраны, я взяла телефон, позвонила Матвею и стоило только ему ответить, выпалила:

- Мы уезжаем. На полгода точно. Я еду с дядей в виде сопровождения.

Мне ответом было молчание, а после Сибиряков тихо проговорил:

- Я сейчас же приеду к тебе.

- Не утруждайся, - поспешно ответила ему. - Я просто тебе не открою.

Снова в трубке разлилась тишина, от которой мне стало не по себе. Захотелось даже тотчас завершить исходящий, но я молча ждала.

- Можно узнать, что стало причиной такого решения? - выдохнул наконец Сибиряков.

Я хмыкнула. Даже если представить, что он не знал ни о долге, который образовался у меня стараниями Натальи, ни о её визите, Матвей уже не смог оградить меня от своей жены.

Хотя обещал сделать это довольно давно. Она считала, что у неё есть основания вмешиваться. Она буквально терроризировала меня, хотя, встречи с ней и происходили в весьма спокойном ключе. Но я имела полное право не желать видеть Наталью и уж тем более не хотела иметь с ней каких-либо дел. Даже если бы вдруг это были дети Сибирякова, я и только я выбирала, кого лицезреть возле себя, а кого - держать на расстоянии.

- Спроси это у своей жены, - устало выдохнула я в трубку.

- И передай ей, что я верну всё до копейки, как только у меня появится такая возможность. А она появится - будь уверен.

Я уже собиралась, было, положить трубку, когда Сибиряков уточнил:

- Наталья была у тебя? И что за деньги ты собралась ей возвращать?

«За ребёнка, которого она готова у меня купить, так же, как когда-то купила тебя. Ребёнка для моего бывшего, над которым, как она считает, у неё своя особенная власть», - подумалось мне, но вслух я сказала:

- Все вопросы - к твоей жене. А сейчас извини, мне нужно собираться.

Я отключила связь. Ожидаемо через несколько секунд Сибиряков набрал мой номер вновь. Пришлось сбросить вызов, потом снова и снова. Я даже не удивилась бы, если бы Матвей приехал и предпринял попытку поговорить со мной тет-а-тет. Но я не лгала - я бы вправду ему не открыла.

Да, возможно, поступала с ним несправедливо. Верила в то, что он ничего не знал - ни о визите Натальи, ни о том, что она перевела деньги за лечение дяди Жени. Но мне физически нужно было обрубить все контакты, которые ещё оставались, и которые имели для меня хоть какое-то значение.

Я вновь повторила про себя - ни подруги, ни мужа, ни родителей. И теперь ещё - никаких бывших. Жизнь с чистого листа, хотя бы на полгода. А там уже и до появления детей недалеко, а потом - сплошной круговорот событий, когда не стану задумываться ни о чём и ни о ком. Только о дяде и малышах.

Я нахмурилась, представив, насколько мне может быть тяжело, когда дети родятся, а у меня на руках будет выздоравливающий дядя. Им троим понадобится максимум внимания от меня.

Отчего-то от этой мысли кольнуло в груди.