Прислушалась и нахмурилась. Дома было подозрительно тихо.

- Близнецы опять роются в моих орхидеях, - простонала я, на что муж покачал головой.

- Неа. Я отправил их на вечер с дядей и тёщей сначала в детский театр, а потом - в ресторанчик.

Я удивлённо посмотрела на Матвея.

- Вот как? Я думала, мы посидим все вместе, отметим выход моей новой книги, - сказала, не представляя, что мог задумать Сибиряков.

- Позже. Пока я хочу провести время со своей супер-звездой.

Он довольно ухмыльнулся и, кивнув в сторону нашей спальни, добавил:

- Иди, переодевайся, я пока доделаю ужин.

Теперь мой взгляд стал и вовсе ошарашенным. Не то чтобы Сибиряков отлынивал от домашних хлопот или не делал мне сюрпризов, просто всё складывалось очень неожиданно. Ещё с утра мы обсуждали одно, и вот Матвей переиграл ситуацию на сто восемьдесят градусов.

- Иди-иди, - мягко подтолкнул он меня. - А то в духовке курица сгорит.

Я улыбнулась и отправилась в нашу с ним комнату. Пока переодевалась, то и дело останавливалась глазами на расставленных то тут, то там фотографиях. С них на меня смотрели мои самые близкие и родные. Две моих крошки, дядя, муж… Невольно на память пришёл провокационный вопрос журналистки, и я задумалась, могла бы быть счастлива без детей или без Матвея… Конечно, примерять на себя эту ситуацию было в некотором роде кощунственно, но я всё же сделала это и пришла к выводу - я сама по себе являлась цельной личностью. Как и сказала репортёрше.

Переодевшись в простое платье, приготовленное для сегодняшнего домашнего вечера, я направилась к Матвею. Он сосредоточенно нарезал овощи для салата, при этом выглядел так мило, что я тихо засмеялась.

- Кулинар из меня ещё тот, - буркнул Сибиряков, - но это не повод поднимать мужа на смех!

Я обняла его со спины и он мгновенно застыл. В последнее время мы часто проводили время именно так. Касаясь друг друга, просто молча, наслаждаясь близостью. И каждый при этом думал о своём. Я - о том, как славно, что теперь всё позади. Всё, через что нам пришлось пройти. Наши дети были самым лучшим подарком за те трудности, что закалили и меня, и Матвея. И у Сибирякова ни разу за всё время не проскользнуло и мысли о том, чтобы назвать их чужими.

- Если так дело пойдёт, пошлём к чёрту ужин и закроемся в спальне, - пообещал он мне.

- Не самый плохой вариант, - откликнулась я.

Усмехнулась и вдохнула самый родной на свете аромат. По венам мгновенно пронеслось возбуждение, как было всегда, когда Сибиряков заговаривал о том месте, где мы с ним были только вдвоём. Но всё это - позже.

Всё же отстранившись, села за стол и, налив себе бокал воды, принялась наблюдать за готовкой Матвея.