Кажется, я пообещала себе, что в следующем году точно накоплю на новые!

С тех пор, как мама умерла, а я осталась сиротой, приходилось браться за любую работу. Сначала я выучилась на медсестру, потом поступила в ветеринарный ВУЗ на бюджет, осуществила свою мечту!

Да, приходилось работать допоздна, чтобы заработать хоть какую-то копейку. Но на жизнь хватало. К тому же у меня появился Славик… Я была безумно в него влюблена, пока не случилось то, что буквально уничтожило меня.

Внутри неприятно заныло.

Мы же расстались, потому что он изменил мне с моей подругой. А потом добил сказав, что я должна простить его и не возникать. Потому что никому не нужна вечно замученная работой серая мышь. И что я должна радоваться, что такой парень, как он, взглянул в мою сторону. После этого мы и расстались.

И ведь последнее, что я помню… В ужасе прижала ладонь ко рту.

Слава стоял у подъезда. При виде меня, он сильно разозлился и сказал, что я должна впустить его к себе. А когда отказала, он схватил меня. Прижал что-то к моей груди, сказав, что у него пистолет, и я нищая простушка отвечу за всё. А потом… ох!

Был странный укол, жжение, перерастающее в боль. Я упала прямо на холодный бетон и, кажется, бесконечно долго смотрела на звёзды, горящие на чистом московском небе. А потом всё исчезло, стало темно.

– Мариэлла! Я вышибу дверь, если будет нужно. И тогда тебе станет ещё хуже. Ты этого хочешь?

Я испуганно вздрогнула. Это точно не Славик. Голос какой-то другой… более волнующий что ли?

Что-то мне совсем не хотелось открывать.

Я опустила голову, взгляд снова упал на кошмарные, торчащие во все стороны, банты на юбке. Машинально попыталась руками хотя бы пригладить это безобразие. И вдруг поняла. Руки-то тоже не мои!

В ужасе принялась осматриваться, пытаясь найти хоть какое-то зеркало. Ничего такого не было. Я увидела железный позолоченный поднос и схватила его. Грязный, но хотя бы что-то…

На меня смотрела рыжеволосая девушка лет двадцати двух. Слегка полноватая, но её можно было бы назвать миловидной, если бы не размазанный по всему лицу тяжёлый макияж, красные, заплаканные глаза и высокая растрёпанная причёска, на которую, по моим подсчётам, могло бы уйти по меньшей мере два флакона с лаком для волос.

Я обслюнявила палец и принялась стирать расплывшуюся косметику, словно, если это сделать, под слоем белил и румян можно будет отыскать меня саму. Подумаешь, была блондинкой! Может покрасили? Черты лица другие… это грим? Ну не могу же я…

Внезапно дверь отворилась, ударившись о стену. Засов слетел с петель, со звоном упав на пол. Я обернулась, так и замерев с обслюнявленным пальцем и подносом в руке.