– Ни один приличный мужчина за тобой ухаживать не станет.

Ну вот. Была любимой крошкой и сладкой девочкой, а стала клушей.

– Я намерен ухаживать за вашей дочерью, леди Эванс, – спокойно произнёс Господин Дракон позади меня.

Я обернулась, решив, что ослышалась. А мать так вообще внезапно перестала всхлипывать, позабыв, что нужно изображать истерику.

В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов.

– Ухаживать – это в смысле дарить цветы, ходить на свидания и… что там ещё? – у меня внутри расползалось такое тепло, что я едва соображала.

Казалось, кто-то внезапно раскрасил весь мир возмутительно красочно и ярко.

И этот кто-то совсем не спешил возвращать меня в серую действительность.

Он просто смотрел на меня бесконечно синими глазами, в которых плясали лукавство и невероятнейшая нежность. Я купалась в ней, не веря, что мужчина может смотреть так на меня. На простушку Машку в дырявых сапогах.

Но была ли я теперь ею?

– Это исключено! Никаких ухаживаний! – топнула ногой матушка, выдёргивая меня из облака грёз.

Она вскочила на ноги и посмотрела на дракона.

– Моя девочка – дочь короля! Я не могу отдать её за первого встречного.

– Но Господин Мэллори богат и влиятелен. Он дракон! И один из самых завидных женихов королевства, – вклинился мистер Коллинз.

Мать не смогла сдержать победоносной улыбки:

– Нет. Это моя девочка – завидная невеста.

– Ты только что говорила, что я разведённая клуша, – напомнила я.

– Я оговорилась! Устала с дороги…

– Адалин, просто скажите сколько? – скучающим голосом произнёс Господин Дракон, постукивая пальцами по столу. – Вам ведь нужны деньги? Говорите сумму.

Он просто решил от неё откупиться… Но зачем?

– Никаких денег! – возмутилась я.

– Она и так уже натворила дел.

– Ничего я не творила, моя лапочка! – вопреки словам голос матушки был совсем не ласковый. Скорее истеричный.

– Я уже взрослая и могу сама за себя решать, – отрезала я. – А сейчас, мама, я прошу тебя уйти. Если тебе некуда податься, можешь переночевать в «Драконьем сердце», а потом я сниму тебе комнату в городе.

– Ничего ты не можешь решать сама! – взвизгнула Адалин, впиваясь в меня возмущённым взглядом. – До двадцати пяти я в ответе за твою личную жизнь, и я должна дать согласие на брак! Иначе никаких ухаживаний, никакой свадьбы!

– Что за бред? Мистер Коллинз! – воззвала я к помощи юриста.

– Боюсь, что закон на стороне вашей матери, – с досадой сказал юрист.

– Что за сумасшествие? Я могу иметь своё имущество, но не могу выбрать мужа? Какой бред. Это же за гранью!

– В стародавние времена юные аристократки любили сбегать с низкорожденными… с тех пор этот закон…

– Мистер Коллинз, избавьте нас от исторического экскурса в историю юридического права королевства, – оборвал Даррен Мэллори юриста.