Во всём доме только младшего Дурсля подкидывало в неимоверную рань. Бессовестный Дадли успевал сделать зарядку, попрыгать на скакалке, насмерть избить боксерскую грушу и пропеть, точнее, немелодично проорать парочку песен в душе, пока остальная семья неспешно собиралась к завтраку.

Гарри ещё раз потянулся и выбрался из кровати. Он аккуратно застелил обе постели, сделал короткую разминку, чтобы Дадли не ворчал и не называл задохликом, заскочил в ванную и отправился варить кофе. Мимо спальни старших Дурслей он прокрался на цыпочках, чтобы никого не разбудить. И совершенно зря крался, тётя и дядя уже были в столовой.

Дядя читал газету, а тётя задумчиво разглядывала свою чашку с чаем. Увидев Гарри, они пожелали ему доброго утра. Гарри тихо поздоровался и прошмыгнул в кухню. Ему стало очень стыдно.

«Идиот, распустил сопли! – сердито выговаривал он сам себе, проворно ополаскивая кофейник горячей водой и следя, чтобы кофе не убежал из джезвы на плите. – Ну, Хогвартс, подумаешь. Сам же читал в том письме: с детства записан в школу чародейства и волшебства. Значит, мама и папа этого очень хотели. И на дядю с тётей обиделся, дурак, а за что? За то, что они с тобой нянчились десять лет?»

Гарри подумал и решительно полез в холодильник.

Сейчас он быстренько приготовит завтрак для своей семьи, и всё уладится. Не существует горя, как со смешком говорил дядя, которого нельзя было бы заесть. Итак, яичница с беконом и тосты – это он сможет и с закрытыми глазами сделать. А если Дадли начнёт требовать свою суперполезную овсянку, то пусть сам варит эту склизкую пакость.

Гарри проворно сновал по кухне и составлял готовые блюда на сервировочный столик.

Он даже начал мурлыкать себе под нос какую-то приставучую песенку, недавно услышанную по радио, но его прервали басовитые вопли, доносящиеся со второго этажа: Дадли добрался до душа и приступил к вокальным упражнениям. Поттер хихикнул и укутал кофейник полотенцем, чтобы не кофе не остыл.

Когда он вкатил столик в столовую, Дурсли явственно вздрогнули и Гарри опять почувствовал себя неблагодарной свиньёй.

– Вот, – пробормотал он, переставляя тарелки на обеденный стол. – Нам нужно позавтракать.

– Пожалуй, – медленно проговорил дядя Вернон, складывая газету.

– Спасибо, Гарри, это очень кстати. Туни, милая, прости, я отказался от завтрака, не подумав.

Гарри замер, заметив, как дядя плохо выглядит: мешки под глазами, какой-то синюшный оттенок кожи и совершенно больные покрасневшие глаза.

– Ты плохо спал, дядя? – спросил он встревоженно и мысленно выругал себя на все корки: сам-то преспокойно выспался у Дадли под боком, и даже снов никаких не снилось, эгоисту.

– Доживешь до моих лет, – хмыкнул дядя Вернон, – и тебе тоже станет жалко времени на сон.