— Впервые такое вижу! Она двух физиков на фарш пустила в два касания! А еще шестерых автоматчиков прогнала через себя словно мясорубка — руки вертелись такой бешеной мельницей, что было не разглядеть!

То-то я смотрю, что гвардейцы стали поглядывать на Змейку с еще большей опаской и уважением. В бою со мной она не смогла в полной мере проявить свою смертоносность, а здесь ей выпало раздолье.

Похвала Студня всё и решила. Немного покумекав, я придумываю план. Решено и подписано. Змейка идет внутрь, но сначала предварительный инструктаж и подготовка.

Первым делом втолковываю Горгоне: если запахнет жареным — сразу валить. И не врагов валить — самой валить. Понятие «отступление» со скрипом дается бесстрашной хищнице, но ей приходится смириться с приказом. Второе поручение: если возможно — Смельного не убивать, только ранить. Ну и третье — слушаться моих пси-приказов.

А дальше я касаюсь сейфовой двери обеими руками и запускаю внутрь Тьму да побольше. Мрак не имеет физического воплощения, а потому никакая груда металла его не остановит. Судя по тому, как близко скучковались за дверью сознания, бункер — это всего лишь небольшая комната, а потому наполнить его концентрированным мраком достаточно несложно.

Даю ментальную отмашку Змейке, и Горгона, резко став бестелесной, ныряет в дверь. Она оказывается в кромешной тьме, но чешуйчатая красотка не теряется — я даю ей ментальную карту сознаний, кто где стоит. И в ту же секунду начинается резня. Моя хищница режет магов, словно колбасу, и моего восприятия достигают ментальные крики жертв Горгоны.

Люди Егора пытаются отбиваться. Глазами Змейки я вижу, как вспыхивают во тьме огонь и молнии.

Мне приходится напрячься, чтобы запустить в бункер больше Тьмы. Но все равно мрак уже не кромешный. Магия напоролась на магию. Впрочем, бандиты внутри поздно спохватились. Змейка уже перебила почти всех. Она эффективно комбинируют нечеловеческую скорость, бестелесность, ползание по потолку и стенам и атаки из темных углов, куда еще не достиг свет фаерболов.

Буквально за считанные секунды рубка заканчивается. В железной комнате остаются только два сознания — невредимой Змейки и полумертвого «кровника».

С протяжным гулким скрипом сейфовая дверь отворяется. Из посветлевшего бункера выходит радостная Змейка: вся залитая чужой кровью, клыкастый рот до ушей, желтые глаза горят, словно у кошки.

— Мазака, пир би фака, — Горгона гордо выпячивает крупную грудь.

Но смотреть на нее как на женщину гвардейцы поостереглись. И я прекрасно их понимаю — ветераны, конечно, всякого повидали, но жить всем хочется.

«Молодчина!» — ментально обласкиваю хищницу, и она аж мурлычет.