— Пускай он и шкет совсем, зато воротит вон какие дела. Только дворяне постоянно мешаются у него под ногами, задирают, не дают развиться, да и к нормальным ресурсам доступа нет, а всё потому что неблагородный. Осточертело.

Задунайский поднимает бровь, но никак не реагирует на наплевательство на субординацию. Генерал понимает, в какой напряженной ситуации находится Степан, поэтому прощает его выходку и отвечает строго по содержанию вопроса:

— Кхм, заслуги у Вещего и, правда, несомненные. Я подумаю, что можно сделать.

— Просто мне нужен проверенный союзник, — вздыхает полковник.

 — Простите, Ваше Превосходительство, за срыв.

— Ничего, всё понятно. Иди охлади голову. А насчет твоего пасынка я уже всё тебе ответил: подумаю, — произносит генерал, и сам заинтересовавшись захваленным парнем.

Я возвращаюсь домой поздно ночью. Тренировка с Легионом затянулась, но ничего неожиданного в этом нет, поэтому уже семь дней и занимаюсь на гвардейской базе. Забочусь о домашних, чтобы они могли поспать, а не наслаждаться грохотом, доносящимся из подвала. Вот такой я внимательный. И пусть после этого кто-нибудь посмеет сказать, что Данила Вещий плохой «падишах», хе.

— Змейка, ты чего тут висишь? — удивляюсь я, застыв на крыльце.

Горгона устроилась на карнизе второго этажа. Сидит неподвижно, лишь сверкают в темноте желтые глаза как у кошки. Я бы и не заметил хищницу, но обнаружение разума по привычке включено даже дома, поэтому ее появление не стало сюрпризом.

— Ждать мазака, — зевает Мать выводка. — Па-а-атррруль…

— Иди спи, дозорная, — фыркаю. — Патруль оставь гвардейцам. Они за это получают зарплату.

— Хоррррошо, — снова зевает Змейка.

 — Раз мазака дома.

И ныряет в стену, прямо за которой находится ее комната. А я захожу в дом и поднимаюсь к себе. Только и успеваю снять куртку, как раздается тихий стук в дверь. С моего разрешения заглядывает Антонина Павловна в розовом халатике.

Блин, да что же вы все не спите? Я же специально уезжаю за десять километров, чтобы не будить вас шумом. А вы всё равно не ложитесь, чертовки.

— Данила, всё хорошо? — волнуется учительница. — Не переутомился на тренировке? Завтра, может, не будем готовиться к экзамену?

Ох, точно.

Завтра мы же решили провести дома репетицию выпускного экзамена. Школа пока еще закрыта, но готовиться нужно.

— В Будовске каждый день — это экзамен на выживание, — отмахиваюсь. — Идите спасть. Не беспокойтесь.

Антонина, еще немного помешкав в дверях, уходит. Но ненадолго: скоро она вернется ко мне в эротических снах. Дурацкие гормональные бури. Кстати, а ведь я могу запросто сократить секрецию андрогенов. С Даром физика это раз плюнуть. Только вот не стоит этого делать.