Они курили и выпускали облака дыма прямо в воздух. Когда я начал ощущать эрекцию у себя в штанах, подошел отец, схватил меня за голову и повернул к себе. Он поставил передо мной сэндвич с беконом и чашку чая.

– Не смотри на них. Шлюхи, – прошипел он. – Они занимаются сексом с мужчинами за деньги. Эти, наверное, вернулись с ночной смены.

– Мужчины платят за секс? Почему они не женятся? Если даже жениться на сумасшедшей, с ней все равно можно заниматься сексом, как ты.

Отец уставился на меня, и я сразу почувствовал стыд.

– О чем это ты говоришь, щенок? – Он запылал от ярости.

Он взял свой чай и медленно отхлебнул. Какое-то время мы молчали, а потом отец сказал:

– Девочка была ошибкой.

Но я думал еще об одной вещи.

– А как ты теперь будешь зарабатывать деньги? Ты ушел с работы насовсем?

Отец нахмурил брови.

– Нам хватит денег на какое-то время, но теперь придется жить поскромнее. Никаких сладостей. Хорошо? Пока я не придумаю план.

Я снова забеспокоился.

– Пока нет, но к вечеру появится.

Мы вышли из кафе и пошли дальше. Улицы становились грязнее, а дома – обшарпаннее. В какой-то момент мы остановились у одного из них.

В окне висела табличка с надписью «Комнаты».

Отец постучал в дверь. Ему открыл маленький человечек в джинсовой куртке и майке. Майка была вся в пятнах, а ковер за его спиной выглядел потрепанным.

– Здравствуйте, – поздоровался отец. – Мне нужна комната для меня и моего сына на две ночи, пожалуйста.

– Вы ирландцы? – спросил мужчина, но, прежде чем отец успел ответить, продолжил: – Проваливайте домой и забирайте свои бомбы, – а потом захлопнул дверь прямо перед носом отца. Тот очень разозлился.

Шел 2019 год, и мои встречи с Тиной проходили все лучше.

Она работала над моей десенсибилизацией, с тревожностью и ПТСР. Когда мне пожимали руку, или касались меня, или даже обнимали, я старалась не вздрагивать. Еще я проходила звуковую терапию, которая должна была помочь привыкнуть к «нормальному» уровню шума на улице. Это мне до сих пор давалось тяжело. Тина считала, что занятия йогой у Марты помогают мне расслабиться. Марта лишь слегка касалась меня во время занятий, чтобы я принимала правильные позы. Сначала растяжки и наклоны казались мне чем-то противоестественным, но потом я привыкла. Я знала, что единение с собственным «я» и контакт со своим телом действовали на меня успокаивающе в затруднительных ситуациях.

Тина считала, мне надо найти работу. Она говорила, что мне нужна какая-то цель в жизни. Я рассказала ей, что няней меня не взяли. Тогда Тина попросила подумать, чем мне нравится заниматься больше всего на свете. Я подумала, что мне очень нравится играть на пианино. Она спросила, терпелива ли я. Мне казалось, что нет. Мы посвятили два занятия терпению.