— Что? — возмущенно смотрит на Арсена Антон. — Герасимов, ты с дуба рухнул? Нет такого правила!

— Теперь есть! — кидает ему мяч в грудь, который парень в последний момент успевает схватить, избегая болезненного удара.

— Эй, ты вообще-то не капитан!

— И что с того? — с колючей насмешкой спрашивает, выпрямляясь во весь рост.

— Не тебе устанавливать правила!

— Ага, не мне, — небрежно пожимает Арсен плечами, выжидает две секунды и мстительно добавляет: — Это делает Быков. Думаешь, ему понравится, что вместо тренировки ты клеишься к девчонке?

На лице Антона читается недовольство, но этот раунд остается за Герасимовым.

Очевидно, с тренером связываться себе дороже.

— Прости, Нина, — огорченно качает головой Антон. — Поговорим позже!

— Конечно, — киваю головой, натянуто улыбаясь, мысленно разрезая торжествующего болвана на кусочки. Почему ему постоянно нужно все портить? — Герасимов, какого черта? — шикаю, когда Антон отходит на несколько шагов.

— А какого черта ты строишь ему глазки? — цедит сквозь зубы, угрожающе сужая свои щелки.

— Что? Ничего я ему не строила. И вообще тебе какая разница? — подскакиваю со скамейки, чтобы не казаться такой букашкой по сравнению с этим бугаем.

Желваки на лице Герасимова ходят ходуном и, метнув в меня ледяным взглядом, он выплевывает:

После чего разворачивается и стремительным шагом направляется к ребятам.

И что это было, спрашивается?

Фыркнув, сажусь обратно на скамейку.

Борис Юрьевич возвращается мрачнее тучи. Подзывает к себе девчонок и припечатывает:

— Вы же в курсе, что без Самойловой вас не допустят к соревнованиям?

Девчонки вяло кивают, понимая всю безвыходность ситуации.

Пока я ждала Быкова, то краем уха слышала тихие разговоры девчонок. Ситуация такова, что в команде должно быть двенадцать игроков, а поскольку Самойлова сломала руку, она не допускается к играм.

— Борис Юрьевич, а что если мы найдем замену? — неуверенно предлагает капитан.

— В конце года? — недоверчиво уточняет.

Быков вздыхает, трет переносицу и тут его взгляд падает на меня. Он задумчиво наклоняет голову, рассматривая меня, а потом заявляет:

— Уткина, будешь играть с девочками.

— Ты будешь все равно сидеть на скамейке запасных, — небрежно отмахивается.

— Я правда не умею играть, — пытаюсь соскочить. — И у меня нет времени. У меня школьный совет.

— Ничего, я поговорю с директором, — безапелляционно отрезает.

— Может, все-таки кто-то другой? – неуверенно предлагаю.

— Тебе нужна пятерка? — ставит вопрос ребром.

Похоже, это шантаж. И то, как алчно смотрят на меня девочки говорит о том, что я попалась на крючок.

Я киваю с самым несчастным видом.

— У девчонок осталось две игры. Сыграешь — получишь пятерку, это я тебе обещаю.