По возвращению в усадьбу я иду на включенный свет в гостиной. Там меня ждет Лакомка в коротком халате. Под ним — ничего.

— Привет, мелиндо, — улыбается альва, она берет меня за руку и ведет к лестнице. — Ты вовремя — она должна уже переодеться.

— Кто она? — прищуриваюсь.

— Увидишь, — не ведется альва.

По дороге наверх вспоминаю, как меня провожали на выпускной Кира с Софией. Неужели…? Да нет, девчонки просто кокетничали, тут и близко не было чего-то романтичного.

Мы поднимаемся в мою комнату, и вот тут я застываю на пороге. На моей кровати сидит Антонина Павловна в прозрачном бежевом пеньюаре. А под тканью — ничего. Прямо сон наяву.

— Данила, ты больше не мой ученик, — смущенно произносит женщина, в то же время призывно изогнувшись. Грация у нее на высоте, как всегда, но сейчас с налетом эротичности. — Поэтому я наконец могу отблагодарить тебя за всю твою доброту, — она манит меня рукой. — Прошу не отказывай.

Какой тут «отказывай»! Не дождетесь! Стремительно как спринтер я бросаюсь в постель — в жаркие объятия обольстительной женщины. Позади меня раздается звонкий альвийский смех, а затем железный щелчок. Это Лакомка закрыла дверь. Изнутри.

Похоже, эта ночь будет бессонной…

— Как выпускной бал, братец? — встречает Антон Шереметьев вернувшегося брата.

— Как-как…Школьник меня сделал в поединке, — бурчит виконт, усаживаясь в кресле у камина.

Антон откладывает в сторону книгу, которую читал, и с любопытством смотрит на лицо молодого Шереметьева.

— Школьник…Дай догадаюсь. У тебя хватило ума нарваться на Данилу Вещего?

— Слушай, я в курсе, что он сильный телепат, но про рукопашку что-то не помню, — вздыхает Никита, уставившись в огонь.

— Потому что ушами слушать надо, — спокойно отвечает Антон. — Он же помог мне заполучить Исабель, учил драться на ножах.

— Ну и он же не только телепат, ну и физик.

— А, физик, — кивает виконт. — Тогда понятно. Вот почему у него кости как железные.

— Чего не поделил с Данилой-то? — прищуривается Антон.

— Да, ерунда. Енерева на него засматривалась. Вот меня черт за язык и дернул, — отмахивается второй Шереметьев. — Не бери в голову. Мы разошлись и забыли.

— Надеюсь, — хмуро заявляет Антон. — А то ведь мне послезавтра уезжать в столицу. Ты остаешься за главного в Будовске, доброотряд будет на тебе.

— Не волнуйся, не подведу, — кивает Никита.

— И на Данилу больше не лезь, понял?

— Да понял-понял. Сдался мне твой Данила.

— Надо принимать решения насчет Данилы и Светы, — бросает Виталий Соколов. — То, что между ними происходит, никуда не годится.

— Ну, извини, братец, за то, что моя дочь не охмурила Вещего, — всплескивает руками Дмитрий. — Он непробиваемый парень, да и куда ему еще девушек? Итак, в малиннике живет: кругом мутантка, учительница и его работницы.