— Айдаров… — смотрю как дым, клубясь выходит на улицу.

— Доброе утро, — настороженный голос Кошкиной.

— Доброе… — сглатываю я.

Поднимаю с подоконника сигареты, вставляю одну в губы.

— Отлично!.. — практически ровно получается у меня.

— У меня к тебе большая просьба.

Алёнка настороженно заглядывает в кухню. Прибежала обратно услышав телефон…

— Всё что угодно, моя царица, — вздыхаю я, щелкая зажигалкой.

— Я серьезно, Лев! Не кури, будь добр, при Аленке.

Закрывая глаза, бросаю зажигалку обратно, так и не донеся пламя до сигареты.

Делаю вдох поглубже… С тоской вытаскиваю последний оплот уравновешенности изо рта.

— Легко. Вообще не проблема!

— Дай ей трубку, пожалуйста. Я хочу поговорить.

— Не говори мамочке, — молитвенно складывает руки Алёнка, жалобно глядя на меня.

— И ты! — шепчу ей многозначительно, заговорщицки протягивая руку.

С энтузиазмом пожимает. Отдаю телефон…

Возвращаемся с Аленкой из магазина. Я медленно хромаю, она скачет вокруг меня кругами.

Переписываюсь с лечащим врачом Кошкиной, узнавая про лечение амбулаторно.

— Когда мы поедем к маме?

— Скоро. Приберёмся и поедем.

— Сейчас у мамы важные проце… — зависаю в телефоне, сбиваясь с фразы. — …дуры.

— Дуры… — хихикает Алёнка. — Какие еще дуры?

— Так! Принцессы не сквернословят! — хмуро свожу брови.

Тротуар покрыт тонкой корочкой льда. Ночью была оттепель, а сейчас все подморозило. И принцесса моя поскальзывается. Ловлю за капюшон.

— Ох… какой большой дворец!.. — вырывает руку и бежит в сторону большого здания санатория. С колоннами на крыльце. Обходит ребристую колонну, ведя по ней пальцами.

— Купи мне дворец! Я же принцесса!

— Ого!.. — ухмыляюсь я, дергая бровью.

 — Ну и запросы у вас, барышня. Кто же в нем будет убираться?

— А мы позовём слуг. Или рабов! Можно мне раба?

— Не думаю. Зачем тебе раб? — смеюсь ее непосредственности.

— Не знаю… У принцесс в сказках бывают рабы. Он будет со мной играть.

Проходя мимо фонтана, забирается на его широкий борт.

— Алёнка! Немедленно слезь.

Расставив руки в стороны дефилирует, игнорируя мою просьбу.

— Алёнка! — рычу я и, морщась от боли, ускоряю шаг.

Заглядываю в бассейн фонтана. Там плотный наст снега. Этот фонтан не очень глубокий. И слой снега полметра, не больше.

— Можно прыгнуть? — умоляюще складывает руки.

— Мама мне разрешает прыгать в снег! Ну, пожалуйста!

— Конфеты она тебе тоже «разрешает», ага. А вдруг под снегом что-то есть? — хромаю к ней ближе.

— Что? — вытягивает ногу вперед, трогая носочком сапога наст.

— Эй-эй! — вскрикиваю я, пытаясь ухватить ее за руку.

Но покачнувшись, она теряет равновесие и летит в снег. Вскрикивая, втыкается в него пизанской башней, застревая по пояс. Смотрит на меня большими испуганными глазами.