— Из-за чего? — нахмурился Леха.

— Из-за национальности, — нашла в себе силы признаться девушка. — Говорила, чтобы я проваливала туда, откуда приехала. Ну и называла… Не хочу повторять. Мерзкие слова. А остальные слушались ее. Как у нас в классе слушаются Малиновскую.

— Вот уроды, — тихо сказал Леха. — Таких давить надо в зародыше. Что было дальше?

В его голосе не было осуждения и жалости тоже не было. Зато было тепло.

— Они доставали меня, — призналась Дилара. Слова давались ей нелегко. И слезы блестели в ее глазах, словно осколки. — Обзывали, вечно портили вещи. Или прятали.

Как-то спрятали шапку в мороз, и я пошла без нее, потому что не могла найти. Потом Тина и ее подружки стали забирать у меня деньги. Я не выдержала. Ушла из той школы. Перевелась в нашу. Я, наверное, жалкая, да?

— С чего вдруг? Ты же не виновата, что вокруг тебя были дебилы, — хмыкнул Леха. — Вот они точно жалкие. Твоя бывшая одноклассница успешно деградирует в одноклеточное. Не заметила, что она и ее дружки были бухие? Я таких, как они, знаешь, сколько видел? Это сейчас они борзые, а потом у прохожих мелочь просить начнут, чтобы нажраться.

Просто забей на них.

— Я старалась забыть обо всем. И в новой школе все было хорошо, пока… Пока меня не объявили крысой. — В голосе Дилары послушалась усталая насмешка. — Я больше всего на свете боялась снова стать изгоем. И стала. Иронично, правда?

— Ты защищала подругу, — заметил Леха, так и не убирая руки с ее плеча. — Это было круто. Сначала мне было все равно. А потом я подумал, что ты смелая.

Дилара благодарно улыбнулась ему.

— Я бы за своих друзей тоже порвал. Так что ты правильно поступила. А эта твоя Миланья или как там ее? Милана? Короче, она дура.

Я же знаю, что она тебя кинула, — вдруг сказал Леха. — Она вообще мерзкая девка.

— Почему? — удивилась Дилара.

— Ну… Не хотел тебе говорить, но пару раз слышал, как она о тебе отзывалась, — вдруг признался парень. — Типа, ты тупая как бревно. Зато родители богатые и все такое. О поступлении париться не надо.

— Что? — щеки Дилары вспыхнули. Она и подумать не могла, что Милана была способна на такое. Вот, значит, как. Тупая, как бревно? Замечательно.

— Прости, что говорю. Не надо было, — нахмурился Леха.

— Нет, надо. Тупая, значит? — сказала она, глядя на речную гладь.

 — А я ведь всегда старалась помочь ей. Покупала хорошие подарки на день рождения — мама всегда говорит, что на друзьях не экономят. Всегда принимала ее сторону, даже если Милана была не права. Действительно тупая, раз не замечала ее истинного отношения.

Стало обидно и горько. Неужели дружба была только с ее стороны? Зачем же тогда Милана общалась с ней? Ради чего?

— Такое тоже бывает. Просто забей на нее, — сказал Леха. — С Тумановой общайся, она вроде ничего. Ну и со мной.