Только вот по какой причине? Потому что я поиздевался над его сынком и посидел в винном баре с его бывшей женой?

С таким же успехом можно было представить и рептилоидов, выслеживающих и уничтожающих всех, кому открыл правду Глитч, и даже что похуже…

— Подъём! — прозвучало от ворот, и человек начал медленно пробираться вдоль борта машины. — Вставайте, поцы.

Кукуша был живым. Он шевельнулся, повернул голову и посмотрел на меня. Я лежал рядом. Но теперь, когда услышал шаги, чуть прополз вдоль борта и попытался рассмотреть, кто там и сколько их.

Посветил телефоном. Кажется, киллер был один.

В темноте гаража я смог распознать кроссовки и джинсы. Ноги медленно перемещались в сторону стеллажа.

— Так! — продолжил ассасин странным дрожащим голосом. — Поднимаемся. Медленно и аккуратно. Одно неверное движение и вам конец. Мозги пойдут навылет! Крупный и старый, не умирай, я тебя едва задела! Давайте, оба! Подъём, нахрен!

Ну, конечно! Голос был женским! И не просто женским, а… блин… немолодым, мягко говоря. Дребезжащим, но низким, басовитым.

— Да ну тя нахер! — с чувством воскликнул Кукуша и пополз ко мне.

— Я не советую! — усмехнулась тётка и шарахнула в потолок так, что отвалившийся кусок штукатурки рухнул прямо ему на голову и заставил крякнуть.

— Ты кто такая? — спросил я.

— Вопросы здесь я задаю, — сердито ответила она и послала на меня бетонные брызги из стены. — И шутить я вам совсем не советую. Стреляю я так, что в полной темноте воробью в жопу через глаз попадаю, ясно?

— Чего-чего⁈ — обалдел я. — Воробью в жопу через глаз? А не на лету, случайно?

Она замолчала и остановилась. Замерла, как вкопанная. Повисла пауза.

— Роза, только не говори, что это ты! — крикнул я.

— И что мне тогда сказать, малолетний тупица? — подозрительно спросила бабушка-киллер. — И кто ты такой, мелкий засранец?

— Я встаю! — ответил я. — Я чистый. Ствола нет. У товарища тоже! И не вздумай шмальнуть, Роза! Я тебе не летящий в чёрной ночи воробей. Зачем ты подстрелила человека? Это же жесть!

— Сначала ответь, кто ты? Ты слишком желторот, чтобы быть со мной знакомым в прошлой жизни.

— Это племяш Бешеного! — воскликнул Кукуша.

— Дерьмо! — тут же обрубила Роза и обрушила на него ещё немного потолка. — Не было у него никаких племяшей.

Он детдомовский.

— С хера ли это? — удивился я. — Какой ещё детдомовский?

— Даже, если не так, какая разница? Всё равно!

— Ты можешь включить свет? — спросил я.

— Нет света, — отрезала она.

— А как же ты здесь живёшь без света? — спросил я и медленно поднял руки, пытаясь разглядеть Розу. — Это сколько тебе? Семьдесят или шестьдесят пять?

— Понятно, почему она в меня попала, — бросил Кукуша. — В таком-то возрасте уже ничего не видит.

— Я тебе сейчас рикошетом зуб выбью! — аргументировала Роза.