Капец, это что за блюдо такое, вообще?

— Какой может быть Новосибирск, мама! О чём ты говоришь!

Я закрыл глаза и досчитал до десяти. Когда-то это простое упражнение мне помогало.

— Я думаю, это единственное правильное решение, — сказала мама. — Да и чего мы здесь одни торчим? Там у меня сестра с мужем. Они и поддержат в случае чего, и помогут. У тебя там тоже сестра есть, двоюродная. Наташка. Поможет и в коллективе прижиться, и вообще.

Мы вышли из дома и пошли в сторону школы.

— Там квартиры дороже! — не сдавался я. — Мы что в однушку поедем? Отличная идея.

— Есть и другие варианты, я уже приглядывалась.

В Галином районе можно взять старую убитую сталинку по площади, как у нас. Валера строительством занимается, обещал помочь сделать ремонт. Ужмёмся немного, но ничего. Зато потом всё наладится. Школа, где Наташа учится, очень хорошая. У них договор с университетом. А Галя в университете не самый последний человек, между прочим. И вообще, большой город, большие возможности.

Больше всего меня бесило то, что она говорила совершенно серьёзно, будто действительно всё уже обдумала и решила. А меня вот теперь просто ставила в известность.

— А моё мнение ты не учитываешь, да?

— Серёжа, я бы с радостью учитывала твоё мнение, но ты сам посмотри. Только объективно, непредвзято. С успеваемостью у тебя дело швах. Сейчас подключились проблемы… я не знаю даже, как их назвать. У меня всё это просто в голове не укладывается. Полиция, сосед с претензиями, какой-то уголовник на машине. Что это вообще такое?

— Мам, ты себя накрутила, просто и придумала то, чего и в помине нет. Сосед, например, тебя в убийстве своего отца обвинил. К этому утверждению ты ведь без доверия относишься?

Когда мы уже подходили к школе, рядом с нами раздался резкий сигнал клаксона и здоровый чёрный крузак резко затормозил и вильнул к обочине.

Стекло съехало вниз, оттуда высунулся Князь и понёсся лютый музон.

— Крас! — крикнул он. — Ты чё не отвечаешь⁈ Я тебе пишу, звоню, блин! Чё там было-то у тебя с Нико? Чё он хотел?

Из машины выплёвывались громкие хрипло-гнусавые стоны на фоне зашкаливающих низов:

Твою мать! Вот же мудак! Его бандитской рожи сейчас только не хватало и наркоманских матерных песен. Если не отвечаю, значит, не могу, или что?

— Поздоровайся, — едва сдерживаясь процедил я, — с моей мамой.

— Здрасьте, — бросил Жан, мельком глянув на неё.

Песня чуть притихла, кто-то прикрутил звук.

— Мы к Медузе идём, — внешне спокойно сказал я. — Потом тебе позвоню.

— А-а-а! — заржал он. — Ну, лады. Я тогда здесь покручусь, подожду. Ты как закончишь, напиши, перетрём.

Чёрное стекло поднялось, и машина с рычанием ушла в закат. Козлина, блин!

— Это кто? — глядя широко открытыми глазами вслед крузаку спросила мама.

— Ты что, не узнала? — невинным голосом спросил я.