Он намекал. Намекал на то, что может произойти с Таней.

— Твой выбор — вложение в будущее твоей подружки, — подмигнул ему Денис. — А хочешь, я сейчас угадаю, о чем ты сейчас думаешь? Ты думаешь, что я блефую. Но нет, братишка. Я совершенно серьезен. Если ты все так же не веришь мне, спроси у Артема, как дела у него и его подружки? Знаешь, этот выродок заменил Андрея — мне пришлось на это пойти, потому что другого выбора не было. И стал меня шантажировать, — скривились губы Дениса. — Я заплатил ему за работу. А он потребовал еще столько же. Я сделал вид, что согласился, договорился о встрече и отправил к нему своих друзей. Чтобы они развлеклись и с ним, и с его подружкой. Думаешь, они сбегали из-за ментов? Нет, они сбегали от меня. Так что не думай, что я блефую. Это не в моем стиле. С тобой я вежлив только потому, что мы родственники. Ну, что ты решил?

— Я решил, что ты не в себе.

— И все? Что, ты настолько принципиален? — сощурился Денис. — Или в любовь не веришь.

Несколько секунд Олег смотрел в его глаза — широко посаженные, водянисто-голубого цвета, со светлыми ресницами. Он пытался разглядеть в них страх, или злость, или любые другие эмоции, однако ничего не видел — глаза Дениса были словно из пластика. Глаза куклы, без чувств и эмоций. На лице брата улыбка, а в глазах — пустота. Люди с такими глазами способны на многое.

Почему-то Олегу вдруг стало спокойно — словно все встало на свои места, несмотря на хаос, в который превратилась его жизнь.

Он должен защищать Таню до самого конца.

Наверное, это и есть последняя вершина, которую нужно взять. Иногда ради любви нужно отказаться от много. От того, что раньше казалось главным. От того, что виделось смыслом жизни. Если не доходить до конца, то зачем вообще начинать путь? Ради чего? Ради того, чтобы остановиться? Повернуть назад? Заблудиться?

Возможно Денис блефует. Но даже если это и так, Олегу не хотелось жить с оглядкой. А вдруг что-то произойдет? Вдруг случиться беда? Вдруг однажды ему позвонят и скажут, что с Таней стряслась беда? Сможет ли он пережить это? Сможет ли вообще жить с осознанием того, что из-за него пострадала любимая девушка?

Олег всегда считал себя умным. Знал, что нужно говорить, и как поступать. На все имел свое мнение. И не всегда считался с чужим.

Раньше он бы точно сказал, что в подобной ситуации нельзя идти на поводу у шантажиста — ни за что и ни при каких обстоятельствах. Он обозвал бы дураком любого, кто поступил бы иначе. И позволил бы себе усмешку в полной уверенности, что с ним самим подобное никогда бы не произошло.

Но это раньше, до того, как в его жизни появилась Татьяна. До того, как он понял свои чувства к ней. До того, как решил защищать ее до конца.

Возможно, это решение будет самым глупым в его жизни.