Я просчитала его — понимала, что просто так он эту ситуацию не оставит. Ему нужно будет знать обо всем, что происходит с Олегом, раз в его деле была замешана я. Папа был их тех, кто всегда держал руку на пульсе.

— И что? Наверняка всем кажется, что его дело очень странное. Такой уважаемый человек — и вдруг наркотики, — продолжила я осторожно, понимая, что хожу по очень тонкому льду.

— Странное, не спорю. Следователь тоже в недоумении. Особенно его удивило обвинение некого господина Дымова в том, что Владыко напал на него и избил, — не сводя с меня глаз, продолжал папа.

 — А ты оказалась свидетельницей, которая подтвердила его алиби.

— Да, он был со мной, — призналась я. И, видя, как папа сузил глаза, добавила: — Этот Дымов меня ударил! Помнишь, у меня на руке был бинт? Так это он. А Олег… Олег вступился за меня. Понимаешь, пап? Мы тогда были едва знакомы, а он защитил меня. Если не веришь — подними записи из клуба. Олег хороший человек. Может быть, этот Дымов ему мстит, понимаешь? Или кто-то другой мстит. Сначала на него напали. А потом подкинули наркотики.

Лицо папы несколько смягчилось.

— Не исключаю, что это так.

Но почему в это должна быть втянута моя дочь? Я опущу тот момент, что вы делали из меня дурака, скрывая свои отношения, но кто, черт побери, давал ему право вмешивать тебя в свои дела? Ты ведь понимаешь, что вполне сейчас могла сидеть в камере, а не дома, если бы не я? Понимаешь, насколько это опасно?

— Понимаю, папа, — опустила я взгляд. — И мне очень жаль, что я так расстроила тебя. Я не специально. Ты всегда говорил мне, что я должна жить так, как сама этого хочу. Что я должна быть верной себе и своим принципам.

Что должна защищать своих близких и тех, кто в этом нуждается. И я просто следовала всему тому, что ты говорил. Потому что я верю в это. И я верю в то, что Олег невиновен. И ты веришь — просто слишком зол. Да, я виновата, и я снова прошу у тебя прощения, но я не сделала ничего плохого. И Олег — тоже.

Я подошла к нему и обняла. Папа вздохнул, обнял меня и поцеловал в лоб — как в детстве.

— Мне было очень страшно, — прошептала я. От одного лишь воспоминания о том, что произошло вчера, по коже бежал мороз. — Спасибо, что помог, пап.

— А я мог иначе? — ответил он.

 — Господи, какая же ты у меня дурная.

— Есть в кого, — вздохнула я, а он коротко рассмеялся.

Кофе мы пили вместе и ели какие-то дорогие конфеты, которые я стащила у мамы. Папа постепенно оттаивал. Его взгляд становился более спокойным, а в голосе больше не слышалось грозовых ноток, от которых мне было не по себе.

— Ты разорвешь договор с их компанией? — спросила я как бы между прочим.

— Думаю. У нас уже заключен договор. Чтобы его расторгнуть, я буду вынужден заплатить неустойку.