Пепельный развалился на подушках в позиции полулежа, скрестив руки на груди:

— То есть, в северное крыло вошла вея из пансиона Фаташ, а вышла целая драконица… Скажи-ка мне, загадочная дева, как ты претерпела такие метаморфозы меньше, чем за два часа?

Хуже, чем врать, я умела только оправдываться, поэтому немного помолчав ринулась в ответную атаку:

— А как так вышло, что вея из пансиона Фаташ пошла на уборку, а вместо этого оказалась один на один с перевертышем?

Анхард скис, а после мельком взглянул на военного лекаря и махнул ему рукой:

— Свободен, Варц, и скажи своей подружке, чтобы не раскидывалась ценными амулетами.

В это раз я ее награжу выходным, а в следующий плетей выпишу. Только лекарство назначь нашей новоявленной драконице.

Лекарь тут же взял под козырек и повернувшись ко мне гаркнул:

— Позвольте обратиться! Чем болели, чем лечились, как долго, анамнез, сроки?

Ну вот что можно ответить на такой вопрос? Болела Теофасом, лечилась разрывом истинности, в анамнезе потеря семьи, титула и десяти лет жизни.

— Лихорадка была, по срокам две недели, — сказала я, избегая внимательного взгляда вейра Ранаш.

— Лечение стандартное.

Звучало неправдоподобно. Где это видано, чтобы драконицу свалила лихорадка на пустом месте? Но мой визави философски кивнул, явно сообразив, что правды от меня не дождется.

— Будь мы в столице, я бы прописал вам добрый сон и хорошие новости, а также овощи на пару и променад трижды в день, но раз уж мы в Ленхарде, скажу, что с вами и так все отлично. А теперь, позвольте откланяться.

Вояка щегольски стукнул каблуками и чеканным шагом вышел из комнаты, а Пепельный перевел взгляд на меня.

— И сколько девочек погибло на уборке в северных покоях? — спросила я, едва закрылась дверь.

Пепельный жестко усмехнулся.

— Штук пять, а солдат эта зараза десятка два схрумкала.

— Как перевертыш вообще здесь оказался? — наконец, заговорил Атоль. — Мне солдаты твои признаваться не хотели, зачем щит поставили, насилу вызнал.

— Видел я, как ты вызнал, — расхохотался Анхард. — У одного морда разбита, а второй хромает. Едва заявился, как в драку полез. Где благодарность, что я тебя из четвертого крыла вытащил? А?

Атоль серьезно кивнул.

— Я благодарен. Но убивать вей, чтобы перевертыша не тревожить, не дам.

Анхард покосился на меня и только рукой махнул.

— Ненавижу твою принципиальность… А Госс еще огребет за самодеятельность. Ты мне скажи лучше, чего ты полез незнакомую вею спасать с таким напором? Она у нас столичная цаца, как и ты, неужто знакомы?

Атоль окатил нас с Пепельным холодным взглядом и поджал губы:

— Вейру. Обращайся к ней соответственно.

На этот раз я не дала Анхарду даже рот открыть.