Дефект был на внутренней стороне, но, очевидно, за те цены, что она выставляла на свои вещи, даже такой небольшой изъян требовал скидки. Я был счастлив приобрести эту вещь. А как отреагировала мама? Не то чтобы она пребывала в восторге. Ей казалось, это слишком дорого для девушки, которую я едва знаю, но мой подарок был определенно в стиле Сабрины.

Она разрывает бумагу, затем поднимает крышку. Когда оттуда доносится насыщенный запах кожи, от удивления ее губы складываются в букву «о».

– Что ты там купил? – спрашивает она, но на этот вопрос я не должен отвечать. Ее руки отбрасывают прочь оберточную бумагу, чтобы обнаружить блестящую кожу и медные пряжки портфеля для бумаг.

– О боже, он великолепен!

Мне не нужно спрашивать, понравился ли он ей. Это видно по ее восторженным вздохам и любовным прикосновениям к коже. О да, я попал в точку.

– Ну что, справился? – Я улыбаюсь, глядя, как она расстегивает каждый замок и каждую змейку, исследует его, переворачивая снова и снова. А затем даже встает, чтобы попозировать.

Облизав губы, она опускается вниз, скользя руками по моему телу, и расстегивает джинсы.

Мой член выскакивает, как на пружине.

Она гладит его рукой, а потом одаривает меня самой грязной, самой дьявольской улыбкой, прежде чем глубоко заглотить его.

Господи, как хорошо. Я обхватываю ее затылок, пока она отсасывает мне, ненароком восхищаясь тем, как упругая задница поднимается в воздух, когда она наклоняется, чтобы сделать очередное движение. Я тянусь и запускаю руку под сатиновые шортики, пальцами нащупывая ее сочащуюся киску.

Внезапно ее рта на моем члене становится недостаточно. Я должен быть внутри.

Поэтому поднимаю ее, в три шага преодолеваю расстояние до кровати и кладу на постель.

Она пытается снять мою одежду, и я рву ее. Полные желания, мы торопимся и двигаемся вразнобой.

Я выхватываю из джинсов презерватив и уже через секунду вхожу в нее. А после пары движений бедрами она кончает.

– Давненько этого не было, – задыхается она.

На лбу выступает пот, и я замедляюсь, стараясь продлить удовольствие, насколько это возможно.

Но, как обычно, у Сабрины свои мысли на этот счет.

– Давай, Так. Трахни меня сильнее.

Она впивается ногтями в мою задницу, и я улетаю. Вхожу в нее так сильно, что сдвигаю на другой конец кровати.

Она кончает снова, и тогда наконец кончаю я.

Я люблю эту девушку. Люблю до смерти. Слова готовы сорваться с языка, и я едва успеваю проглотить их. Думаю, она еще не готова к этому. Нужно выждать время, но пока я в игре и не беспокоюсь о результате.

– Пойду, выброшу презерватив, – шепчу я, и Сабрина сонно кивает.

Когда выхожу из ванной, она лежит, заснув, под одеялом.

Улыбаясь, я забираюсь к ней под бок, приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на ее красивое лицо.