Кожу пощипывает, конечности становятся ватными, меня словно окутывает кокон, и я никуда не хочу уходить. Он проводит языком по моей нижней губе, а затем проскальзывает в рот. Теплые сильные руки проникают под майку и гладят мои голые бедра.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, мы уже лежим на кровати, срывая друг с друга одежду, не размыкая губ. Как только мы остаемся голыми, мое тело, жаждущее разрядки, вытягивается вдоль его, изнывая от желания. Такер так же неистов. Без прелюдий и лишних слов я хватаю презерватив с прикроватного столика, даю Такеру, и он без промедления надевает его.

Это самый тихий секс, какой у нас когда-либо был. По-другому нельзя: дверь в комнату бабушки прямо по коридору. Но в этом молчаливом трахе есть что-то очень возбуждающее и грязное. Такер входит в меня полностью, проскальзывая внутрь и лаская снаружи медленными, сладкими движениями, которые сводят меня с ума.

– Скоро кончу, – шепчет он в ухо.

Я открываю глаза и вижу, как напряглось его красивое лицо, как он впился зубами в нижнюю губу, стараясь не издавать ни звука.

От этого прекрасного зрелища я кончаю. Когда испытываю оргазм, я задыхаюсь и впиваюсь в его широкие плечи, крепко прижимая к себе, пока он содрогается сверху.

После он перекатывается на бок и подтягивает меня к себе. Его пальцы гладят мои волосы, а я одной ногой обхватываю его бедро. Мы некоторое время молча прижимаемся друг к другу, пока Такер наконец не нарушает тишину рассказом о последних событиях в его жизни. Мы регулярно переписываемся, так что я уже знаю большую часть историй, но голос этого парня настолько сексуален, что мне бы даже понравилось слушать, как он перечитывает меню в ресторане, лишь бы этот протяжный южный акцент звучал все время.

Я подавляю смешок, закрывая рот ладонью, когда он рассказывает мне, как подружка Дина – стоит выяснить, кто она, – вырубила его пресс-папье прошлой ночью. Целую его плечо, когда он признается, как ждет встречи с мамой на предстоящих каникулах. А когда я признаюсь, как нервничаю из-за выпускных экзаменов, он заверяет, что я надеру всем задницы.

Наконец мы одеваемся и действительно включаем кино, но он смотрит его один. Я открываю учебник и начинаю маркером выделять фрагменты, которые хочу цитировать в работе.

Время от времени он склоняется и целует меня в висок, касается щеки или щипает за сосок, а я в ответ делаю ему засос на шее, глажу бороду и щипаю за задницу.

Когда я спускаюсь с трапа самолета в Далласе, мама ждет у эскалатора с тремя шариками. Можно подумать, будто я вернулся домой с поля боя, а не из шикарного колледжа на Восточном побережье.

– Посмотри на себя! – кричит она.