В каком сейчас баре нет телевизоров?

Тем не менее, несмотря на все очевидные недостатки, я вижу потенциал в этом месте. Отличное местоположение, высокие потолки с отличными деревянными балками и панелями на стенах. Небольшой ремонт, некоторая модернизация, и все может кардинально поменяться.

Я делаю глоток кофе, изучая бармена.

С минуту я неуверенно молчу, а затем опускаю чашку и спрашиваю:

– Не думали продать это место?

Мой телефон звонит, не давая ему закончить.

– Прошу прощения, – спешно говорю я, потянувшись в карман. Когда вижу имя Сабрины, начинаю волноваться. – Я должен ответить. Это моя девушка.

Старик понимающе улыбается и отходит.

Я нажимаю на трубку и прикладываю телефон к уху.

– Привет, дорогая. Все в порядке?

– Нет! Все не в порядке!

Ее крик едва не разрывает барабанные перепонки. Боль в нем заставляет мой пульс мгновенно ускориться.

– Что случилось? С тобой все нормально? – Если только этот сукин сын Рэй ударил ее…

– Нет, – стонет она, задыхаясь от боли, – не нормально! У меня только что отошли воды!

Нет в мире хуже ощущения, чем видеть любимую женщину в муках и быть не в состоянии что-то сделать.

Каждый раз, как я пытаюсь убедиь Сабрину дышать правильно, она смотрит на меня так, будто я убил ее любимого домашнего питомца. Когда советую ей погрызть льда, она предлагает мне засунуть его себе в задницу. Когда я один раз заглянул через плечо доктора Лауры на женские прелести своей девушки, она пообещала, что сломает мою хоккейную клюшку и проткнет меня ею насквозь.

И это мать моего ребенка.

– Расширилось на четыре сантиметра, – докладывает доктор Лаура во время своего последнего осмотра. – До конца еще далеко, но все продвигается хорошо.

– Почему так долго? – с тревогой спрашиваю я. – Ее воды отошли много часов назад. – Восемь часов и шесть минут, если быть точнее.

– Некоторые женщины рожают через пару часов после того, как отойдут воды. У других схватки могут не начинаться еще сорок восемь часов после этого. Каждые роды индивидуальны. – Она похлопывает меня по плечу. – Не беспокойтесь. Все будет в порядке. Сабрина даст сестре знать, если боль станет слишком сильной, и та позаботится об анестезии. Но не ждите слишком долго. Если ребенок продвинется достаточно далеко, особого смысла в анестезии не будет. Я скоро вернусь, проверить, как идут дела.

– Спасибо, док, – голос Сабрины сладок, как сахар, вероятно, потому, что доктор Лаура – тот, кто решает, нужна ли анестезия.

Как только врач уходит, улыбка моей женщины исчезает, и она смотрит на меня с оскалом.

– Для зачатия нужны двое, дорогая. По крайней мере, согласно науке.

– Не смей приплетать сюда науку! Тебе вообще все равно, что сейчас происходит с моим телом? Я… – Стон вырывается из ее горла. – Не-е-ет! О, Так, новая схватка.