– А затем, зная его порядочность, пытаюсь объяснить свое согласие. – У меня никогда не было парня. Я знаю только, как встречаться для разового секса… и как все портить.

Звук этих трех мягких слогов лишь усиливает мою панику.

– И еще я не верю, что буду хорошей матерью. Боже, Так, всю свою жизнь я желала только одного: выбраться из того ада, в котором нахожусь. А теперь я должна тащить кого-то с собой, не будучи уверенной, что у меня это вообще получится.

Слезы, которые я удерживала неделями, начинают литься. Такер кладет на мою щеку теплую ладонь и смотрит в глаза.

– Ты не одна, – говорит он тихо, но уверенно. – И тебе не придется никого никуда тащить. Я тут, с тобой, Сабрина. Каждую минуту.

В хоккее почти все играют с партнером. Линия нападающих состоит из левого крыла, центра и правого крыла. Защита катается в парах. Только вратарь один, и он всегда странный. Всегда.

Кенни Симс, выпустившийся в прошлом году, был одним из лучших вратарей Брайара и, возможно, причиной, по которой мы выиграли три кубка подряд, но, мать его, этот парень имел престранные привычки. Он разговаривал с собой чаще, чем с кем бы то ни было, садился в конце автобуса и предпочитал есть в одиночестве.

В тех редких случаях, когда он выбирался с нами в город, он все время спорил. Однажды мы с ним сцепились по поводу того, что появилось слишком много техники, доступной детям. Мы спорили об этом все те три часа, что пили пиво в баре.

Сабрина напоминает мне Симса. Она не странная, но она такая же замкнутая, как он, и почему-то думает, что она одна. Прежде всего, у нее никогда не было напарника: даже среди подруг, Карин и Хоуп. Я отчасти понимаю это.

Парни вне моей хоккейной команды, с которыми я поддерживаю дружеские отношения, – достойные люди, но я не истекал кровью на льду, не плакал и не побеждал вместе с ними. Не знаю, прикроют ли они мою спину, потому что мы никогда не оказывались в ситуации, где проверялась бы преданность друг другу.

Сабрина не знает, каково это – иметь человека, с которым бок о бок идешь по жизни, который будет драться за тебя, если придется. Именно поэтому я не поддался желанию хорошенько встряхнуть ее за все те дерьмовые разговоры о том, что я якобы свободен и могу встречаться с другой женщиной.

В ее глазах явно читался страх. Приходится снова напоминать себе, что главное с ней – терпение.

– Хочешь, провожу тебя домой? – предлагаю я, когда поворачиваю к стоянке кампуса, где она оставила свою машину. – Можем провести немного времени вдвоем, заняться планированием.

Она качает головой. Конечно, нет. Эта девушка не в состоянии была смотреть на меня с того момента, как разревелась. Она ненавидит плакать передо мной. Черт, возможно, она вообще ненавидит плакать.