Я кладу руку и глажу пока еще плоский живот. Более умная девушка сделала бы аборт, но я не настолько умна. Не сегодня.

Сегодня я его сохраню.

Я поджидаю Такера за дверью его класса с утра. Вместо того чтобы спросить, когда мы сможем встретиться, я выследила его онлайн и нашла пост на доске объявлений Брайара с расписанием хоккеистов. Это было несложно.

Когда студенты выходят из увитого плющом здания, я узнаю, может быть, одного из тридцати. Мое обучение в Брайаре подходит к концу, и за это время я мало кого узнала. Некоторые заканчивают учебу с кучей друзей, отношения с которыми поддерживают и после.

Я? У меня есть Карин и Хоуп. А теперь и ребенок. Полагаю, он даже важнее дружбы.

И все остальное в нем такое же манящее. Он одет в плотный вязаный свитер, заправленный с одного бока в джинсы. Солнцезащитные очки подняты наверх его каштановой головы, которая запрокидывается, когда он смеется над чем-то, что уголком рта шепчет ему Грэхем. За ними тянется цепочка голодных девушек, которые отчаянно хотят внимания этих парней. Но их больше интересует обмен колкостями, чем поиск женщин.

Меня накрывает волна облегчения.

С той ночи в отеле мы не спали. Тогда обнаружилась моя беременность, потом была смерть Бо, церемония и затем… ничего. С Нового года между нами не было ничего хорошего.

Я закусываю губу. Не хотела тащить его за собой вниз, но именно это у нас и получается.

Его смех обрывается, когда он видит меня. Губы Такера шевелятся – кажется, он говорит что-то вроде: «Увидимся позже, чувак. Есть дела».

Гаррет переводит взгляд на меня, и, вероятно, отвечает: «Она высосет твою душу. Держись от нее подальше».

Такер кривится. То ли он отвечает, что не может меня удержать, то ли что ему нравится, как я сосу, а может даже, что слишком поздно.

В любом случае, когда он направляется ко мне, взгляд Гаррета скользит по моему лицу.

Я широко улыбаюсь, показывая зубки.

– Ты избегаешь меня, – шепчет Такер, приближаясь.

Я тут же переключаю внимание на него, забыв о Гаррете, восхищенных девицах и обо всех остальных. Они отвлекают, а ради Такера я обязана быть сосредоточенной.

– Я много думала, – признаюсь.

Когда он вскидывает бровь, я киваю в сторону толпы.

– Для тебя – всегда.

Мое сердце сжимается.

Я игнорировала его неделями, а он все еще в смотрит на меня, будто я – единственная девушка на земле. Я, черт возьми, его не заслуживаю.

Он берет меня под локоть, и я иду за ним к скамейкам на площади.

– Встречаешься с кем-то? – спрашиваю я самым беспечным тоном, который могу изобразить.

Он останавливается так резко, что я едва не опрокидываюсь на брусчатку, и тут же поддерживает меня, притягивая к себе. Кладет обе руки на плечи, разворачивая так, чтобы смотреть в лицо.

– Ты перестал мне писать.